Зоя Павловна
Лев Ошанин
Лев Ошанин
Все уже в конторе этой новой Знают, что над ней шутить нельзя, Что у Зои Павловны Стрельцовой Тихие и грустные глаза. Серенькое платье в полдень летний, Серенькая кофточка зимой… Все старается понезаметней, Все молчком, сутулясь, стороной. Словно все, что в жизни ей осталось, — Тоненько поскрипывать пером. Словно села здесь и попрощалась С тем, что в жизни радостью зовем. А сегодня… Нет, на самом деле, Что случилось? Плавен взмах руки. Щеки у нее порозовели И в глазах мелькнули огоньки. Что случилось? Просто к ним в контору, На плечах неся веселый снег, По пути зашел Иван Егорыч — Мало ей знакомый человек. Оказалось, что улыбкой можно В женском сердце вдруг разрушить мир. Для чего же так неосторожно Ты ей улыбнулся, бригадир? Угадал в ней что-нибудь такое, Что закрыто для других людей? Или, полный радостью другою, Невзначай ты подшутил над ней? А она могла бы быть красивой, Только надо посмелей глядеть, Не бежать от радости пугливо, Понарядней кофточку надеть. И была-то Зоя не такой. Вспомним юность над родной рекой. Зоя, зайка, заинька, зайчонок! Был ли кто звончей среди девчонок! Счастье пело над лесистой Камой В сочных травах, в блеске снеговом, Закружило и помчало замуж В солнечном году сороковом. Как ловил он каждый взгляд невесты, Как хмелел от робких ласк жены. Вася, Вася… Он погиб под Брестом Хмурым летом в первый год войны. Девочка еще наполовину, Вся любовью полная живой, В девятнадцать, в час рожденья сына, Матерью ты стала и вдовой. Так сломалась песня с полуслова. Сколько вас — огнем обожжена — Чуть не сразу из невест во вдовы Записала горькая война! В комнате, где все о нем шептало, Сколько Зоя плакала сначала, Недоцеловав, недолюбив. Сколько лет, по-прежнему влюбленной, Все ждала, не веря почтальону, Все хранила думку, что он жив. А когда однажды на закате Поняла, что больше ждать нельзя, — Смастерила серенькое платье, Потушила карие глаза. А сынок растет, как ясень. Можно В материнстве обрести свой мир. Для чего же так неосторожно Ты ей улыбнулся, бригадир? А быть может, угадаешь ты, Что не встретишь сердца ты заветней. До ее высокой красоты Далеко иной двадцатилетней.
1954
Добавил: Антон Ивакин
Ошанин Лев Иванович
Поэт
Поэт, автор более 70 поэтических сборников, стихотворных повестей и пьес, лауреат Сталинской премии первой степени (1950), а также лауреат Всемирных фестивалей молодёжи и студентов.

Родился в дворянской семье. Отец, Иван Александрович, работал частным поверенным городского суда; мать, Мария Николаевна, — музыкальным педагогом. Было 5 братьев и сестра. Сначала жили в собственном двухэтажном доме на улице Крестовой, а после его продажи снимали квартиру в доме № 4 на улице Мологской (ныне Чкалова). Отец скончался, когда Льву было 4 года, чтобы заработать на жизнь мать была вынуждена устраивать благотворительные концерты. После 1917 года семья переехала в город Ростов той же губернии, Мария Николаевна возглавляла там первый детский сад.

С 1922 года Ошанины жили в Москве. После окончания восьми классов Ошанин работал токарем на чугунолитейном заводе, а затем экскурсоводом на выставке, впоследствии ставшей ВДНХ. Посещал рабочий литературный кружок «Закал», при поддержке которого издал свою первую книгу — повесть «Этажи» о школьных годах. Был принят в Российскую ассоциацию пролетарских писателей (РАПП). Стал публиковать стихи в «Комсомольской правде», «Огоньке», «Молодой гвардии».

Пошли слухи, что под биографию писателя «копают», друзья посоветовали ему уехать из Москвы. В 1932–1935 годах находился в тундре на строительстве города Хибиногорска: работал на Хибиногорской апатитовой фабрике, затем директором клуба горняков, а после разъездным корреспондентом газеты «Кировский рабочий». Однако дворянское происхождение не давало спокойно жить и здесь — после доноса завистников Ошанина изгнали из комсомола и уволили из газеты.

Лев Иванович вернулся в столицу, где в 1936 году поступил в Литературный институт имени А. М. Горького. Женился на литераторе Елене Успенской — внучке писателя Глеба Успенского, родились дочь Таня и сын Серёжа. Учёбу пришлось бросить.

Из-за плохого зрения Ошанина не взяли в армию даже когда началась Великая Отечественная война, хотя бы военным корреспондентом. Вместе с семьёй он оказался в эвакуации в Казани, его супруга работала там в также эвакуированной газете «Пионерская правда», но сам Лев Иванович устроиться по литературной специальности не смог. Затем семья оказалась в Елабуге. Там Ошанин встретил поэта Б. Л. Пастернака, который посоветовал ему вступить в Союз советских писателей, с членским билетом которого можно было попасть на фронт даже с плохим здоровьем.

Ошанин, заручившись рекомендацией Пастернака, так и сделал. Он стал командироваться на передовую от Политуправления Красной Армии, работать в военных газетах, выступать перед бойцами. Член ВКП(б) с 1944 года. Уже 22 июня 1941 года из репродукторов на сборных пунктах звучала написанная ещё до войны песня на стихи Ошанина «В бой за Родину». В конце войны им были написаны стихи, после Победы положенные на музыку И. О. Дунаевским и ставшие песней «Ехал я из Берлина». Осенью 1945 года на стихи Ошанина была написана знаменитая песня «Дороги».

Член правлений СП РСФСР в 1958–1990 годах и СП СССР с 1976 года.

Известен был семинар Ошанина для молодых поэтов, который Ошанин вёл до последнего года жизни.

Умер поздним вечером 30 декабря 1996 года. Похоронен на Ваганьковском кладбище в Москве.