Ночью с 4 на 5 июля на левом фланге армии пошедшими в поиск разведчиками была застигнута группа немецких сапёр, прокладывавших проходы в минных полях. Четырнадцать немцев были убиты, два убежали, семнадцатый был взят в плен. Чувствуя недоброе, разведчики ещё по дороге в штаб стали допрашивать немца. Он сообщил, что всё готово к наступлению, к передовым позициям уже подошли и сосредоточились танки и пехота, ровно в два часа всё должно начаться.
Направление немецкого удара ещё окончательно не определилось. Впереди шёл жестокий бой, и танкисты, в сотый раз проверив, всё ли готово, ожидали, когда дойдёт до них очередь вступить в бой. К 12 часам положение определилось. Немцы крупными силами вторглись в расположение одной части, потеснили её и двинулись к дороге Орёл—Курск. Сражение завязывалось по второму варианту. В 12.30 бригада получила приказ выйти на боевой рубеж в районе железной дороги, чтобы согласно плану поддержать расположенную здесь дивизию и не допустить дальнейшего продвижения немцев.
К моменту подхода бригады немецкие танки, прорвавшиеся через передний край, обошли с двух сторон один наш полк и стремились уничтожить его, не давая уйти на следующий рубеж. Бригаде было приказано оказать срочную помощь. Ровно в шесть вечера бригада в полном составе перешла в контратаку. За пятнадцать минут до этого полковник Петрушин собрал своих командиров и отдал устный приказ. Танкисты разошлись по машинам, и бригада двинулась. Вслед за танковыми батальонами шла собственная мотострелковая пехота.
Перед бригадой растянулась хорошо знакомая волнистая равнина с частыми лощинками и бугорками, заросшими мелким кустарником. Была ясная погода, и низкое вечернее солнце ударяло прямо в смотровые щели. Едва танки развернулись, как немцы открыли по ним сильный артиллерийский и миномётный огонь. Два километра танки шли под этим непрерывным огнём. Во главе батальонов шли их командиры: справа — Лобода, слева — Салюков. Сам Петрушин с начальником штаба расположились в своих танках за гребнем ближайшей высотки и, подняв люки, наблюдали за боем.
Пройдя два километра и добравшись до цепи небольших высот, за которыми дрался в окружении наш полк, правофланговый батальон майора Лободы был атакован во фланг из лощины танками противника. Его сразу атаковали 15 танков «T-VI» («тигры») и самоходные орудия «Фердинанд». Сзади танков густо двигалась немецкая пехота. Для отражения атаки батальон Лободы развернул фронт вправо, и танки, остановившись, стали с места бить по немцам из-за бугров.
В первый момент бой сложился для нас неудачно. Немцы вырвались во фланг и сразу же сначала подбили, а потом зажгли три правофланговых танка. На поддержку правого фланга была повернута часть мотострелкового батальона, туда же перебросили тяжёлые самоходные орудия. Полковник Петрушин руководил этим маневрированием по радио из своей командирской машины. Все приказания передавались открытым текстом по заранее кодированной карте.
Бой продолжался полтора часа. Встретив сильный огонь наших танков, немцы тоже остановились, а потом понемногу начали отход. В течение этого боя у нас был ещё поврежден один танк, а немцы потеряли один за другим шесть танков. Именно это и послужило причиной их отхода. Огневой бой шёл на дистанции 900—1000 метров. Тем временем левофланговый батальон Салюкова продвинулся ещё на километр вперёд и был встречен сильным обстрелом с лежавших впереди высот. Батальон расположился за складками местности и отвечал немцам ожесточённым огнём. Атаки вражеских танков против окруженного стрелкового полка были отбиты. Основной огонь немецкой артиллерии с вводом в бой бригады обрушился на неё. Пользуясь этим, стрелковый полк уничтожил контратакой забравшийся к нему в тыл отряд автоматчиков противника и спокойно отошёл за боевые порядки бригады. Танкисты не дали немцам преследовать полк и длительным боем, вплоть до ночи, обеспечили его закрепление на следующем, твёрдо подготовленном рубеже.
Итак, первый день принес бригаде ощутительные потери. Были выведены из строя четыре тяжелых танка, погиб в своем танке один из лучших командиров лейтенант Андрианов, погиб командир взвода управления лейтенант Шуйский. Но и немцам досталось изрядно.
Стемнело. Танки заняли приготовленные для них глубокие окопы, из которых торчали одни башни. Тем временем пешие разведчики бригады, на долю которых, как всегда, главная работа выпала ночью, тремя группами под командой капитана Стукалова, отправились к немецким линиям. Ещё задолго до рассвета разведка выяснила, что немцы всю ночь стремительно подтягивают танки к линии фронта.
Полковник Петрушин, сидя в блиндаже, отдал все необходимые приказания на утро. Ещё не начинало светать, а всё уже было подготовлено. Оставшись один, он невольно вспомнил о том, как в начале войны и он и другие делали всё торопливо, как им всегда не хватало времени. А вот теперь, даже в разгар боёв, благодаря опыту, привычке и родившемуся, наконец, умению всё организовать у него осталось даже полчаса свободного времени.
Война далась полковнику нелегко. Вначале он пережил всю горечь отступления. Он отступал, вместе с другими, дрался до последнего и в лесах Приднепровья своими руками поджигал танки, у которых не осталось горючего и которые нельзя было отдавать в руки немцев. Он много потерял за эту войну. 25 июня 1941 года на станции Сарны немецкие самолеты, пикировавшие на поезд с детьми и женщинами, принесли ему непоправимое горе: осколками немецкой бомбы у его жены оторвало руку и ногу, а бывший с нею пятилетний мальчик, его сын, неизвестно куда исчез. Брат полковника — сельский учитель, ставший в дни войны командиром, пропал без вести. Жена брата повешена немцами. От матери уже полтора года нет никаких известий, с тех пор, как она осталась там, за линией фронта. Как он ни привык к ощущению одиночества и разрушенного дома, когда вспоминал обо всём этом, у него неизменно сжималось сердце, и если он думал сейчас же о немцах, у него появлялось то холодное спокойствие человека, который ненавидит давно, безгранично, ненавидит без громких слов, без волнений, без истерики и именно поэтому ненавидит особенно сильно и страшно.
Утром немцы двинулись вперёд, после массированной артиллерийской и авиационной подготовки. Бригада Петрушина встретила их огнём. Заранее подготовленные выгодно занятые позиции обеспечили ей успех. Наши танки из-за укрытий расстреливали двигавшиеся на них немецкие. К тому же немцы неверно определили расположение бригады и. вместо того, чтобы выйти ей во фланг, сами оказались под её фланговым огнём. Бой с небольшими промежутками затишья продолжался около десяти часов. За это время нашим танкистам удалось поджечь восемь «тигров», шедших впереди, и три тяжёлых противотанковых орудия. К исходу дня немцы, не добившись никакого результата, отошли.
Следующее утро было на редкость ясное. В семь часов вовсю светило солнце. Ровно в семь немцы открыли сильнейший артиллерийский огонь по пехоте и танкам. Разрывы ложились сплошной стеной. Этим огнём были подбиты два танка, которые пришлось оттащить для ремонта. Потом 40 немецких танков и два полка пехоты пошли в наступление на лежавшую слева железнодорожную станцию. Они стремились пройти удобной лощиной между полотном и оврагом, за которым стоял левый фланг бригады. Там, в первом эшелоне, у немцев шли сразу 22 «тигра». Одновременно, чтобы отвлечь внимание танкистов от направления главного удара, ещё 15 немецких танков двинулись на правый фланг бригады. Петрушин приказал батальонам с места расстреливать вражеские танки, не допуская их прорыва на юг, а потом при первой возможности частью сил контратаковать идущую за танками немецкую пехоту.
Когда «тигры» подошли на дистанцию прямого выстрела, на них снова обрушился интенсивный огонь. Часть «тигров» была сожжена и подбита на месте; часть, пятясь, начала отходить. Только три или четыре, пройдя через нашу пехоту, ворвались на южную окраину станции. Воспользовавшись этим моментом, рота лейтенанта Баклагова по приказу полковника перешла в контратаку и ударила по немецкой пехоте, тоже пытавшейся прорваться на станцию. Этот удар был для немцев полной неожиданностью. Огонь танковых пушек и пулемётов нанес им тяжёлые потери, а оставшихся в живых заставил залечь и потом по одному под пулеметным огнём отползать в тыл. Прорвавшиеся немецкие танки, не видя за собой пехоты, вынуждены были уйти назад.
Бой длился на этот раз с семи утра до трёх дня. У нас сгорели два танка, у немцев — восемь. В три часа, дня наступило неожиданное затишье, но ровно в восемь часов, после сильной артиллерийской канонады, 16 немецких танков с пехотой двинулись прямо на расположение бригады. С передних танков немцы пустили дымовую завесу. Как назло, ветер был в нашу сторону. Прикрываясь дымом, немцы прорвались в стык между батальонами, полуокружив левый батальон Селюкова.
В эту тяжёлую минуту полковник Петрушин бросил на левый фланг бригадный резерв: тяжёлые самоходные пушки против танков и мотострелковое подразделение против наступавшей пехоты. Решительная поддержка всеми резервами обеспечила победу. Танки и орудия яростно били по наступающим немецким танкам, а мотострелки контратаковали немецкую пехоту. Несколько раз схватки переходили в рукопашную. Уже в темноте шёл гранатный бой, и по всему полю сражения то там, то здесь вспыхивали всполохи разрывов. К 12 часам ночи немцы были отброшены.
Ещё был день напряжённых боёв, и снова враг, предпринявший серию атак, был отбит, а ночью опять за немецкими позициями слышалось движение танков. Чувствовалось, что немцы подтягивают какую-то новую часть, чтобы назавтра перейти в решительную общую атаку.
Так оно и случилось. В девять утра немцы действительно перешли в решительное наступление. Они направили свои средние танки против правофлангового батальона, а главный удар нацелили в обход левофлангового, сковав, таким образом, возможности манёвра наличными силами бригады. Их «тигры» понесли тяжёлые потери, но всё-таки обошли левофланговый батальон, вышли ему в тыл и стали прорываться через позиции мотопехоты. За ними плотнее, чем обычно, шла немецкая пехота. Положение становилось критическим. Исход боя зависел от того, высидит ли мотобатальон в окопах, пропустив через себя танки, или же не выдержит и начнёт отходить.
Но недаром всю весну мотопехоту «обкатывали» собственными танками, заставляя на практике убеждаться, что если ты хорошо зарылся в землю, то танк тебе не страшен. В дни учёбы, когда наши танки десятки раз с грохотом пролетали над головами пехоты, останавливались над окопами и вертелись на них, люди поверили, что это можно выдержать и с этим можно бороться. И когда сейчас уже вражеские танки прошли через мотопехоту, бойцы дрались до последнего. Они сожгли семь «тигров». Оказалось, что и у «тигров» от метко брошенной противотанковой гранаты рвутся гусеницы и они тоже не хуже других танков горят от метко пущенной зажигательной бутылки.
Но не уйти из окопов, когда над головой громыхают немецкие танки, было ещё полдела. На этот раз немецкая пехота двигалась вплотную за танками, и когда они прошли, бойцам мотопехоты пришлось почти сразу вступить в рукопашную с немцами. Разыгрался длительный гранатный бой в окопах и ходах сообщения. Имея в тылу вражеские танки, мотопехота отбила атаку немцев с фронта.
Тем временем немецкие танки проникали всё глубже. Тогда по приказу полковника левофланговый батальон, который обошли немцы, произвёл быстрый и смелый манёвр. Молниеносно снявшись с прежних позиций, он пошёл вправо и назад и в тылу собственных позиции лоб в лоб встретил немецкие танки. В этом столкновении мы понесли потери, но немцы, не ожидавшие этого удара в глубине обороны, понесли потери ещё более тяжёлые. Они начали отходить.
Однако немецкая пехота, частично остановленная мотопехотой, сумела просочиться левее её глубоко вперед, почти до командного пункта бригады. Командир бригады, оценив обстановку, бросил сюда имевшиеся в резерве четыре грузовых машины с установленными на них счетверёнными зенитными пулемётами. Эти машины, неожиданно выскочив на открытое место, где двигались прорвавшиеся немцы, открыли по ним жестокий огонь. Первыми же очередями было уничтожено до двух сотен немцев, не успевших залечь. Остальные быстро отступили. В шесть часов вечера эта последняя немецкая атака была окончательно отбита на всех направлениях.
Наступила ночь. Последний день был особенно тяжелым. Погиб лучший командир танковой роты лейтенант Костырин, и многих других не досчитывалась бригада. Но если в прошлую ночь люди валились от усталости, то сейчас, очевидно, у них родилось какое-то второе дыхание, а может быть, нервное напряжение достигло такого предела, при котором заснуть было невозможно.
В эту ночь, когда окончился бой, все почувствовали ту еще невысказанную мысль, что постепенно становилась всё более отчетливой: немцев остановили. Это было несомненно. Вот здесь, на этом участке, где любой ценой и кровью решила стоять бригада, она действительно устояла и остановила немцев. Не говоря уже о том, что она нанесла им потери в танках вчетверо большие, чем понесла сама, свершилось другое, ещё более важное. Немцы, которые раньше в дни своих прорывов проходили по 40 и по 60 километров, которые изматывались только к концу первого месяца, сейчас были обескровлены, обессилены в несколько дней. В первый день они немного продвинулись, потеснив наши боевые порядки, а, затем, несмотря на все усилия и потери, не прошли больше ни одного метра. И это был несомненный и крупный успех.
Танковая бригада полковника Петрушина, сражаясь бок о бок с другими частями, выстояла против остервенелого натиска наступавших немцев. И это не осталось без последствий. Прошло немного времени, и немцы на этом участке фронта были отброшены на свои исходные позиции, откуда они начали наступление 5 июля. Клочок советской земли, на котором дралась бригада, этот клочок земли, усеянный остовами сгоревших «тигров» и щедро политый немецкой кровью, вновь стал нашим.
