ПРОЦЕССЫ
56-й день
11 февраля 1946 г.,
Понедельник
<Обратно
Из выступления заместителя Главного обвинителя от СССР Ю. В. Покровского
Обвинение (Покровский) представляет агрессию против Чехословакии, Польши и Югославии
Стенограмма заседаний Международного военного трибунала 9 и 11 февраля 1946 г.

...Обращаясь к материалам относительно агрессии против Польши, мы находим много общего с преступлениями заговорщиков против Чехословакии.

Я имею в виду систематическое нарушение договоров и торжественных деклараций, лживые заверения, создание платной пятой колонны, организованной по военному образцу, внезапное нанесение предательского удара.

Это может быть доказано целым рядом документов.

Официальный доклад польского правительства содержит обстоятельный перечень договоров, нарушенных заговорщиками.

Мы предъявляем Трибуналу документ СССР-93. Поскольку речь идет об общеизвестных фактах и притом фактах, уже освещенных во вступительных речах главных обвинителей, я прошу принять эту часть польского доклада в виде двух первых пунктов раздела «Преступления против мира» без доказательств.

Из 3-го пункта этого раздела, где речь идет специально о польско-немецкой декларации от 26 января 1934 г., я хочу огласить 4 строки:

«Оба правительства убеждены, что таким образом отношения между их странами будут плодотворно развиваться и поведут к созданию добрососедских отношений, что явится благоденствием не только для их стран, но и для всех остальных народов Европы».

От имени Германии декларацию подписал подсудимый фон Нейрат.

Теперь мне кажется необходимым огласить приведенную в польском докладе выдержку из заявления подсудимого Геринга от 16 февраля 1937 г. при посещении им Варшавы. Это заявление Геринг сделал представителям польского правительства, я цитирую:

«Со стороны Германии нет вовсе намерения лишить Польшу какой бы то ни было части ее территории. Германия вполне примирилась со своим теперешним территориальным составом. Германия не будет атаковать Польшу и не имеет намерения захватить польский «коридор». Мы не желаем «коридора». Я говорю это искренне и категорически — нам «коридор» не нужен. Точно так же, как Германия надеется и верит, что Польша не намерена захватить Восточную Пруссию и остальную часть Силезии, так и Польша может верить, что Германия не намерена лишить ее какого бы то ни было из ее прав и владений».

Шестой пункт польского правительственного доклада, мне кажется, также заслуживает оглашения полностью:

Пункт 6. 5 ноября 1937 г. польское и германское правительства издали одинаковые декларации относительно обращения с меньшинствами. Декларации кончаются следующим:

«Вышеизложенные принципы не могут никаким образом влиять на обязанность меньшинства быть вполне лояльными по отношению к государству, к которому они принадлежат. Они проникнуты желанием обеспечить меньшинствам справедливые условия жизни и гармоничное сотрудничество с гражданами государства, в котором они проживают, — состояние дел, которое содействует постепенному упрочению дружественных и добрососедских отношений между Польшей и Германией».

2 сентября 1939 г. частями польской противовоздушной обороны вблизи Познани был сбит немецкий самолет. У летчиков обнаружен секретный приказ вермахта. В нем, между прочим, сказано:

«Резервисты германской расы будут пробовать избежать мобилизации в польскую армию и присоединиться к германской армии».

Далее идет подробное перечисление внешних отличительных знаков, с помощью которых будут себя обозначать лица, «которые помогают германской армии».

В приказе сказано, что они будут снабжены:

...«2) В качестве оружия — автоматами типа №14 и №34, а также в известных случаях — гранатами чешского образца».

Совершенно очевидно, что последнее было сделано в провокационных целях. На приказе имелась подпись: «майор Рейсс».

Поскольку этот факт удостоверен порядком, предусмотренным статьей 21 Устава, я прошу принять изложенные мною данные без доказательств.

Я представляю суду еще одну выдержку из документа СССР-93:

«Доказательства, собранные польской армией во время сентябрьской кампании 1939 года, указывают на следующее:

а) что касается диверсионной деятельности в юго-западной Польше, она была заранее подготовлена и приведена в исполнение агентами, спустившимися на парашютах. Германский шпионаж был организован специальными эмиссарами, которые, прикидываясь странствующими учителями, обучали шпионов и диверсантов. Каждый год несколько молодых немцев покидало каждую из германских колоний, чтобы отправиться в рейх. Там они получали специальное обучение и, вернувшись в Польшу, являлись с повинной. Они обращались к местным властям, рассказывали о жестокостях нации и выражали радость по поводу возвращения на свою «дорогую родину». Но те же самые немцы состояли в постоянной связи и давали информацию своим агентам в Германии по почте или через странствующих учителей;

б) кроме агентов, набираемых из молодежи и назначенных для сотрудничества с немецким населением, существовала группа руководителей и инструкторов, состоящая из офицеров, которые являлись в Польшу, снабженные паспортами, задолго до начала враждебных отношений».

Польское правительство установило на основании показаний, полученных при расследовании, что основные контингенты диверсантов состояли из групп гитлеровской молодежи, так называемой «гитлерюгенд».

Руководителем этой фашистской организации, как известно, был подсудимый Ширах.

Вот подробности, касающиеся организации диверсионной системы:

а) агенты были навербованы главным образом из группы молодежи, известной под именем «гитлерюгенд», и из мужчин и женщин главным образом немецкой национальности, набираемых в Польше;

б) специальные курсы, продолжавшиеся от двух недель до трех месяцев, были организованы для этих агентов на территории рейха;

в) участники курсов делились на две категории: первой, состоящей из лиц с основательным знанием польского языка, были доверены специальные задания для исполнения в тылу польской армии. Вторая состояла из лиц, которые должны были вмешаться в толпу польского населения, бегущего от войны и воздушных налетов;

г) перед войной слушатели этих курсов призывались для дополнительного обучения в специальных лагерях, где их причисляли к «округам диверсионных действий».

Теперь я обращаюсь к материалам, устанавливающим лживость и лицемерие некоторых других деклараций гитлеровских заговорщиков по международным вопросам, касающимся Польши. Для этой цели мне надо представить вам пункты 7, 8 и 9 раздела, озаглавленного «Преступления против мира» (документ СССР-93).

Пункт 7:

«5 ноября 1937 г. тогдашний польский посол был принят Гитлером в присутствии обвиняемого фон Нейрата. По этому случаю Гитлер заявил:

Не будет никаких перемен в юридическом и политическом положении Данцига.

Права польского населения в Данциге будут уважаться. Права Польши в Данциге не будут нарушены».

Пункт 8. Намеки на перемену положения Данцига были сделаны впервые обвиняемым Риббентропом 25 октября 1938 г. Он намекнул на соединение Данцига с рейхом взамен продления срока польско-германского соглашения на 25 лет и за гарантию польско-немецких границ. Польше было обещано сохранение там железных дорог и экономических льгот взамен соглашения на постройку экстерриториальной автострады и железнодорожной линии через Померанию.

Это предложение было отклонено.

Пункт 9. В дальнейшем обвиняемый Риббентроп во время посещения Варшавы уверял польское правительство в том, что на территории вольного города Данцига нацистских организаций не будет (25—27 января 1939 г.).

Как известно, в последние месяцы перед 1 сентября 1939 г. на германо-польской границе происходили концентрация мобилизованных немецких военных сил и пограничные столкновения. Надо думать, что причины возникновения этих столкновений стали совершенно ясны после того, как я огласил здесь заметки к «плану Грюн» (документ ПС-388) за подписью Иодля.

15 апреля 1939 г. ныне покойный президент США господин Франклин Делано Рузвельт обратился с воззванием к миру и руководителям Германии и Польши с целью предотвратить дальнейшие осложнения в Европе.

28 апреля и 5 мая 1939 г. польское правительство предлагало правительству гитлеровской Германии практическое решение проблемы вольного города Данцига.

23 августа 1939 г. с призывом к миру по радио обратился бельгийский король. 24 августа 1939 г. президент США еще раз обратился с воззванием к руководителям рейха и польского государства.

Польский посол в Берлине, следуя совету британского посла в Варшаве, 31 августа имел встречу с Риббентропом.

Теперь я хочу процитировать два пункта: 18-й и 19-й из документа СССР-93:

«Пункт 18. Немецкая нота, содержащая условия, на которых спор с Польшей мог бы быть прекращен, была передана по немецкому радио в 9 часов вечера 31 августа 1939 г. Однако нота эта была вручена польскому послу только 1 сентября 1939 г. вечером. Это было несколько часов спустя после того, как германские вооруженные силы с воздуха и на земле атаковали польскую территорию -г- ранним утром 1 сентября 1939 г.

Пункт 19. Таким образом, Германия напала на Польшу, вопреки своим международным обязательствам, без предварительного объявления войны и в момент, когда своими действиями вызвала в польском правительстве убеждение, что между обеими странами предстоят переговоры с целью уладить спор мирным путем».

В моем распоряжении сейчас имеется подлинный документ, обнаруженный частями Красной Армии в архивах германского министерства иностранных дел по вопросу о Данциге. Я представляю его суду под номером СССР-185. Это телеграфный бланк, из которого видно, что в 5 часов утра 1 сентября 1939 г. была сдана на телеграф в городе Данциге телеграмма из двухсот двух слов за № 0166 в следующий адрес: фюреру и рейхсканцлеру, город Берлин. На втором листе вы видите текст этой телеграммы из двухсот двух слов, скрепленный печатью гаулейтера национал-социалистской партии в Данциге.

Я позволю себе огласить эти двести два слова, вошедшие в историю преступлений нацистских заговорщиков против мира.

Телеграмма фюреру:

«Мой фюрер! Я только что подписал и тем самым ввел в силу следующий Основной государственный закон о воссоединении Данцига с Германской империей:

«Основной государственный закон свободного города Данцига от 1 сентября 1939 г. о воссоединении Данцига с Германской империей.

В целях устранения острой нужды народа и государства свободного города Данцига я издаю нижеследующий Основной государственный закон:

Статья I

Конституция свободного города Данцига настоящим немедленно отменяется.

Статья II

Законодательная и исполнительная власть впредь осуществляется исключительно главой государства.

Статья III

Свободный город Данциг с его областью и населением немедленно становится составной частью Германской империи.

Статья IV

До окончательного решения о введении фюрером германского государственного права все законы, за исключением конституции, действующие в момент издания настоящего Основного государственного закона, остаются в силе.

Данциг, 1 сентября 1939 года.

Альберт Форстер — гаулейтер».

Я прошу Вас, мой фюрер, от имени Данцига и населения, одобрить данный «Основной государственный закон» и утвердить имперским законом воссоединение с Германской империей.

Данциг с восторгом приносит Вам, мой фюрер, бесконечную благодарность и вечную преданность.

Хайль моему фюреру!

Альберт Форстер — гаулейтер».

Вот теперь, когда вам представлены документы, устанавливающие действительную линию поведения нацистских заговорщиков по отношению к Польше, мне кажется уместным обратиться хотя бы к кратким выдержкам из «плана Вейс», а также декларативным речам и высказываниям Гитлера и Риббентропа, после чего я оглашу новый документ СССР-172. Под этим номером зарегистрированы секретные заметки Бормана о беседе его с Гитлером относительно Польши, имевшей место 2 октября 1940 г.

30 января 1934 г. Гитлер в качестве канцлера произнес речь. Она была посвящена ряду вопросов, в том числе и отношениям с Польшей.

Нет необходимости приводить ее подробно. Сейчас нас будут интересовать только две-три фразы из этого выступления. Я оглашу выдержки из документа, который вам известен под номером ТС-70:

«...Мне кажется, что надо бы показать на конкретном примере, как бесспорно существующие, разногласия не должны мешать тому, чтобы найти в жизни народов такую форму общения, которая окажется полезной делу мира, а вместе с тем и благу обоих народов».

Я продолжаю цитату, которой заканчивается высказывание Гитлера:

«Германское правительство намеревается и готово так развить политико-экономические отношения с Польшей в свете настоящего договора, чтобы на смену состоянию бесплодной сдержанности пришло время полезного сотрудничества».

Канцлер выразил здесь особое удовлетворение по поводу выяснения отношений между Данцигом и Польшей.

26 сентября 1938 г. в своей очередной речи Гитлер опять говорил о Польше. Считаю необходимым огласить небольшой отрывок из этой речи (документ ТС-29):

«Немецко-польские отношения явились той сложной проблемой, с которой мне пришлось столкнуться. Существовала опасность, что представление о непримиримой вражде окончательно завладеет воображением как нашего, так и польского народа. Я хотел предотвратить это».

Я не считаю нужным читать подряд и пропускаю несколько фраз:

«Ровно через год удалось достигнуть соглашения, которое, прежде всего, решительно устранило опасность столкновения сроком на десять лет.

Мы все убеждены, что соглашение приведет к длительному миру. Мы сознаем, что дело касается двух народов, которые должны быть рядом и из которых один не может устранить другого. Государство с населением в тридцать три миллиона всегда будет добиваться выхода к морю. Поэтому нужно было отыскать путь к взаимопониманию. Он найден и будет укрепляться все далее».

В точном соответствии с этой официальной и до конца лживой речью Гитлера подсудимый Риббентроп, выступая 25 января 1939 г. в Варшаве, сказал следующее (документ под номером ПС-2530):

«Основной частью внешней политики Германии является неуклонный прогресс и укрепление дружественных отношений с Польшей на базе существующего между ними соглашения, что находится в соответствии с твердой волей фюрера».

Пропуская один абзац из этого, уже представленного и оглашенного под номером ПС-2530 документа, я хочу повторить только одну фразу, взятую оттуда же:

«Таким образом, Польша и Германия могут смотреть в будущее с полным доверием, основываясь на своих взаимоотношениях».

Должен ли я напоминать о том, что в уже оглашенном документе Л-179, который представляет собой запись совещания в новой имперской канцелярии у Гитлера от 23 мая 1939 г., в числе целого ряда других откровенно агрессивных заявлений и директивных установок Гитлер произнес следующую фразу:

«Таким образом, вопрос о том, чтобы пощадить Польшу, отпадает и остается решение: при первом же подходящем случае напасть на Польшу. О повторении Чехии нечего и думать. Дело дойдет до военных действий».

Справедливость требует, чтобы все знали о том, что война была неожиданной только для Польши. Фашистские заговорщики к этой войне готовились долго и тщательно. Я обращаюсь к документу С-120, уже оглашенному в значительной части здесь, на суде. Я предъявляю вам некоторые выдержки из этого документа о заговоре гитлеровской Германии против Польши в той части, которая не оглашалась. Я хочу остановить ваше внимание на отдельных фразах, которые, естественно, выпали из поля зрения обвинителей, представлявших вам этот документ, потому что эти фразы являются сравнительно мелкими деталями, но они приобретают сейчас особое значение. Они очень характерны и нужны для правильного понимания материалов, представляемых сейчас мною.

На документе, имеющем штамп С-120, имеются пометки:

«Совершенно секретно, только для командования. Передавать только через офицера. Верховное командование вооруженных сил. ВФА 37/39, Л-1а».

Над текстом документа, там, где указывается содержание бумаги, написано:

«В настоящее время выходит новое издание «Директивы о единой подготовке вооруженных сил к войне на 1939—1940 гг.».

Эта фраза ясно и прямо указывает, что и раньше, до 3 апреля 1939 г., уже имелись какие-то другие директивные указания по этому самому вопросу.

В пункте 3 цитируемого документа сказано:

«Соображения главнокомандующих видами вооруженных сил и данные для таблицы продвижения по срокам представить верховному командованию к 1.5.1939 г.».

Еще к 1 мая 1939 г. Германия имела пересмотренный, модернизированный, обстоятельно составленный план агрессии против Польши. И Гитлер только ждал момента, чтобы, разыграв роль обиженного Польшей, заявить, что у него не может остаться другого решения, кроме как уничтожить Польшу.

В одном из приложений к цитируемому документу (он также имеет номер С-120, но не оглашался в суде) есть один момент большой важности. Документ подписан Гитлером и датирован 11 апреля 1939 г. Он отпечатан в пяти экземплярах. Я представляю копию со второго экземпляра:

«Директива о единой подготовке вооруженных сил к войне на 1939—1940 гг.

Будущие задачи вооруженных сил и необходимые для их выполнения подготовительные меры к ведению войны будут мною изложены в особой директиве.

До вступления в силу этой директивы вооруженным силам быть готовыми для выполнения следующих задач:

I. Оборона границ германской империи и защита от внезапных воздушных налетов.

И. Операция «Вейс».

III. Захват Данцига.

А. Гитлер.»

В приложении 3, которое озаглавлено «Захват Данцига», я оглашу первый абзац:

«Может представиться возможность захватить свободное государство Данциг внезапным ударом независимо от операции «Вейс», пользуясь благоприятной политической обстановкой».

Я прошу Трибунал обратить внимание на то, что овладение Данцигом по немецким планам рассматривалось либо как основная часть агрессии против Польши, либо — при другой конъюнктуре — как совершенно самостоятельная операция, но заблаговременно планировалось и в том и в другом случае.

В том же комплекте документов С-120 имеется совершенно секретная директива, подлежащая передаче только через офицеров и только командному составу. Важно отметить, что в этом документе содержание обозначено как «Директива о единой подготовке вооруженных сил к войне на 1939—1940 гг.». Этот документ, как и предыдущие, не рассчитан на большой круг читателей. Он был отпечатан только в семи экземплярах. Плановую подготовку к войне нацистские заговорщики не стремились разглашать.

Весьма характерная фраза имеется в представленном вам мною приложении все к той же директиве ОКВ-37/39 под заглавием «Особые распоряжения относительно операции «Вейс». Я оглашу предпоследний абзац второго пункта:

«Если для вооруженных сил в целом будет отдано распоряжение о всеобщей мобилизации с официальным объявлением ее (случай «Моб»), то тем самым автоматически и безоговорочно вступает в силу положение о всеобщей мобилизации в гражданской сфере, включая и военную промышленность. Однако, если военные действия ограничатся операцией «Вейс», официально объявленной мобилизации не будет».

Мне кажется весьма важным то обстоятельство, что фашистские заговорщики планировали осуществление своего преступного замысла провести без публичного объявления мобилизации, хотя заранее отдавали себе отчет в том, что предвидится именно война. Наконец, я хотел бы отметить, что распоряжением Кейтеля по вооруженным силам за № 37/39 еще от 3 апреля 1939 г. по поводу операции «Вейс» доводились до сведения следующие указания Гитлера:

«Подготовку проводить с таким расчетом, чтобы обеспечить готовность к проведению операции не позднее 1.9.1939 г.».

Мы знаем, что вторжение в Польшу было произведено именно 1 сентября 1939 г., короче говоря, в первый же день, к которому должны были быть полностью готовы германские вооруженные силы.

В оперативном приказе № 1 командования военно-морской группой «Восток» от 21 августа 1939 г. линкору «Шлезвиг-Гольштейн» сказано:

«§ 1. Обстановка:

а) Политическая: вооруженные силы должны быть разбиты молниеносно, чтобы можно было создать на востоке выгодную обстановку для обороны страны. Свободный Данциг объявляется имперским городом».

Эту фразу полезно помнить тогда, когда идет речь о «свободном волеизъявлении населения Данцига», который якобы стремился стать имперским городом. Нельзя забывать, что это «волеизъявление» было прямо предусмотрено приведенным выше оперативным приказом № 1 с точностью до одного дня.

В заключение я считаю нужным почти полностью огласить довольно большой, но исключительно важный документ. Я имею в виду заметку, составленную подсудимым

Борманом 2 октября 1940 г., относительно разговора на тему о Польше. Разговор происходил после обеда на квартире у Гитлера:

«Секретно. Берлин, 2.X.1940 г.

ЗАМЕТКА

2.Х.1940 года после обеда, состоявшегося на квартире у фюрера, возник разговор относительно характера губернаторства, об обращении с поляками и об утвержденной фюрером передаче округов Пиотрокув и Томашув в Вартскую область.

1. Беседа началась с того, что рейхсминистр д-р Франк сообщил фюреру о том, что деятельность в генерал-губернаторстве можно назвать чрезвычайно успешной. Евреи в Варшаве и других городах заперты в гетто. Краков в скором времени будет очищен от них».

Здесь я считаю возможным пропустить несколько абзацев и цитирую дальше:

«Фюрер подчеркнул далее, что поляки, в противоположность нашим немецким рабочим, рождены специально для тяжелой работы; нашим немецким рабочим мы должны предоставлять все возможности выдвижения, в отношении поляков об этом не может быть и речи. Нужно даже, чтобы жизненный уровень в Польше был низким, и повышать его не следует...

Генерал-губернаторство не должно ни в коем случае являться замкнутой и однородной экономической областью, оно не должно самостоятельно полностью или частично производить необходимые для него промышленные изделия, генерал-губернаторство является нашим источником рабочей силы для неквалифицированных работ (производство кирпича, строительство дорог и т. д. и т. п.). Нельзя, подчеркнул фюрер, вложить в славянина ничего другого, кроме того, что он представляет собой по природе. В то время, как наши немецкие рабочие являются, как правило, усердными и трудолюбивыми по природе, поляки ленивы, и их приходится заставлять работать.

Впрочем, нет предпосылок к тому, чтобы губернаторство стало самостоятельной хозяйственной областью, отсутствуют ископаемые, и если бы они и были, то поляки не способны к их использованию.

Фюрер разъяснил, что в империи необходимо крупное землевладение, чтобы прокормить наши большие города; крупное землевладение и другие сельскохозяйственные предприятия нуждаются для обработки земли и уборки урожая в рабочей силе, причем в дешевой рабочей силе... Как только окончится уборочная кампания, рабочие смогут вернуться назад в Польшу. Если бы рабочие работали в сельском хозяйстве круглый год, они употребляли бы сами значительную часть урожая. Поэтому было бы правильным, если на время посевной и уборочной кампаний из Польши прибывали бы сезонные рабочие.

Мы имеем, с одной стороны, перенаселение индустриальных областей, а с другой стороны, недостаток рабочей силы в сельском хозяйстве. Здесь будут использованы польские рабочие. Таким образом, будет совершенно правильным, если в губернаторстве будет избыток рабочей силы, тогда необходимые рабочие будут действительно ежегодно поступать оттуда в империю. Непременно следует иметь в виду, что не должно существовать польских господ: там, где они будут, — как бы жестоко это ни звучало, — их следует уничтожить.

Естественно, не должно происходить кровосмешения с поляками; поэтому было бы правильным, если бы вместе с польскими жнецами в империю прибыли бы и польские жницы. Для нас было бы безразличным, что они станут творить между собой в своих лагерях; ни один протестантский проповедник не должен совать нос в эти дела.

Фюрер подчеркнул еще раз, что для поляков должен существовать только один господин — немец; два господина, один возле другого, не могут и не должны существовать; поэтому должны быть уничтожены все представители польской интеллигенции. Это звучит жестоко, но таков жизненный закон.

Генерал-губернаторство является резервом, большим польским рабочим лагерем. Поляки также выгадают от этого, так как мы заботимся об их здоровье и о том, чтобы они не голодали, и т. д., но они никогда не должны быть подняты на более высокую ступень, так как тогда они станут анархистами и коммунистами. Поэтому будет правильным, если поляки останутся католиками; польские священники будут получать от нас пищу, за это они станут направлять своих овечек по желательному для нас пути. Священники будут оплачиваться нами, и за это они будут проповедовать то, что мы захотим. Если найдется священник, который будет действовать иначе, то разговор с ним будет короткий. Задача священника заключается в том, чтобы держать поляков спокойными, глупыми и тупоумными. Это полностью в наших интересах. Если же поляки поднимутся на более высокую ступень развития, то они перестанут являться рабочей силой, которая нам нужна. В остальном будет достаточным, если поляк будет владеть в генерал-губернаторстве небольшим участком, большое хозяйство вовсе не нужно; деньги, которые ему необходимы для жизни, он должен заработать в Германии. Нам нужна именно такая дешевая рабочая сила, ее дешевизна пойдет впрок каждому немцу и каждому немецкому рабочему.

В губернаторстве должна быть строгая немецкая администрация, чтобы поддерживать порядок среди поляков. Для нас эти резервы означают поддержку сельского хозяйства, особенно наших крупных имений, кроме того, они являются источником рабочей силы».

Я не вижу необходимости зачитывать запись, отображающую обмен мнений между присутствующими, хотя она приведена в документе, а прямо перехожу к заключительным установкам Гитлера:

«Резюмируя, фюрер установил еще раз, что:

1) Последний немецкий рабочий и последний немецкий крестьянин должен всегда стоять в экономическом отношении выше любого поляка».

Я пропускаю пункт второй и перехожу к третьему, который представляет большой интерес:

«3) Я не хочу, — подчеркнул фюрер, — чтобы в общем немецкий рабочий работал более 8 часов, когда у нас снова будут нормальные условия; однако если поляк будет работать 14 часов, то, несмотря на это, он должен зарабатывать меньше, чем немецкий рабочий.

4) Идеальная картина такова: поляк должен владеть в генерал-губернаторстве небольшим участком, который обеспечит в известной мере пропитание его и его семьи. Деньги, необходимые для приобретения одежды, дополнительного питания и т. д., он должен заработать в Германии. Губернаторство должно стать центром поставки сезонных неквалифицированных рабочих, в особенности сельскохозяйственных рабочих. Существование этих рабочих будет полностью обеспечено, так как они всегда будут использоваться в качестве дешевой рабочей силы».

Исчерпывающая ясность, которую вносит этот документ в вопрос об отношении Гитлера к Польше и польскому народу, делает ненужными какие-либо комментарии.

Я только прошу вас обратить внимание на три пункта:

Во-первых, Гитлер четко говорит и обстоятельно развивает мысль о том, что польский народ и польское государство при «новом», нацистском порядке в Европе должны быть только польским рабочим лагерем для фашистской Германии.

Во-вторых, Гитлер уверен, что поляки выгадают от такого положения вещей, потому что гитлеровские заговорщики намерены заботиться о здоровье и сытом существовании поляков, превращенных фашистскими заговорщиками в рабов.

Я прошу вас учесть, что под «сытым существованием» Гитлер понимает такое положение, когда любой поляк должен быть обеспечен в экономическом отношении значительно ниже самого последнего немца.

Под «заботой» понимается забота о том, чтобы жизненный уровень в Польше был низким и не повышался, чтобы ни один поляк не занимался ничем, кроме тяжелой, неквалифицированной работы по 14 часов в сутки. Наконец, Гитлер ставит задачу уничтожения всей интеллигенции и нагло утверждает, что для поляков должен быть один господин — немец.

В процессе дальнейшего предъявления вам материалов мы докажем, что Гитлер и его приспешники в лице участников фашистского заговора стремились к уничтожению польского народа, к сведению существования поляков до самого жалкого, нищенского уровня. Само существование мыслилось возможным постольку, поскольку обеспечивало «господам» дешевую рабочую силу.

Трибунал имеет в своем распоряжении дневники подсудимого Франка.

В томе, который имеет пометку «Дневник 1943 года», мы находим важную запись на страницах 1070—1072. Я цитирую это место:

«Краков, 23 октября 1943 г.

Генерал-губернатор делает доклад в Административной академии о принципе фюрерства в управлении. Генерал- губернаторство с точки зрения государственной и народно-правовой в качестве придатка великогерманской империи является составной частью территории, на которую распространяется власть Великой Германии в Европе. Суверенность над этой территорией принадлежит фюреру великогерманской империи и от его имени осуществляется генерал-губернатором, который в качестве заместителя фюрера объединяет в себе все его права».

Мне хотелось бы доложить вам, господа судьи, еще о двух документах строго официального характера.

В имперском вестнике законов за 1939 год на странице 2077 (документ СССР-296) помещен указ фюрера и имперского канцлера об управлении польскими оккупированными территориями от 12 октября 1939 г. Я оглашу § 2 этого указа. Он состоит из двух пунктов.

«§ 2. 1) Генерал-губернатором оккупированных польских областей назначаю имперского министра доктора Франка.

2) Заместителем генерал-губернатора назначаю имперского министра доктора Зейсс-Инкварта».

В том же имперском вестнике законов за 1940 год, часть 1, помещен указ о праве помилования в оккупированных польских областях (документ СССР-289).

В нем сказано:

«В оккупированных польских областях я передаю генерал-губернатору оккупированных польских областей право утверждения смертных приговоров, а также право помилования и отклонения ходатайств о помиловании с правом дальнейшего передоверия».

Право жизни и смерти, право суверена в Польше, оккупированной гитлеровцами, были отданы в руки подсудимого Франка. Не лишне вспомнить, что Гитлер говорил, что он покажет на конкретном примере характер взаимоотношений между польским и германским народом и что найдена такая форма общения, «которая окажется полезной делу мира, а вместе с тем и благу обоих народов».

Выше говорилось, какой имелся в виду пример и о каком «благе» шла речь.

Стадия процесса
Выступления защитников подсудимых

Выступления представителей обвинения

Допросы свидетелей

Участники заседания 11.02.1946