ПРОЦЕССЫ
Русский
English
Français
Deutsch
Синхрон
27-й день
04 января 1946 г.,
Пятница
{1}

Эймен: Я хочу вызвать в качестве свидетеля обвинения Вальтера Шелленберга.

[Свидетель Шелленберг занял место свидетеля]
{2}

Председатель: Ваше имя Вальтер Шелленберг?

{3}

Шелленберг: Моё имя Вальтер Шелленберг.

{4}

Председатель: Повторите следующую присягу: «Я клянусь господом — всемогущим и всевидящим — что я говорю чистую правду — и не добавлю и не утаю ничего.

[Свидетель повторил присягу]
{5}

Эймен: Говорите медленнее и делайте паузу между вопросами и ответами.

Где вы родились?

{6}

Шелленберг: В Саарбрюкене.

{7}

Эймен: Сколько вам лет?

{8}

Шелленберг: Тридцать пять лет.

{9}

Эймен: Вы являлись членом НСДАП?

{10}

Шелленберг: Да.

{11}

Эймен: Также СС?

{12}

Шелленберг: Да, также СС?

{13}

Эймен: И Ваффен-СС?

{14}

Шелленберг: И Ваффен-СС.

{15}

Эймен: И СД?

{16}

Шелленберг: И СД.

{17}

Эймен: Какой была высшая должность которую вы занимали?

{18}

Шелленберг: Высшую должность которую я занимал в СС была бригадефюрер СС и генерал-майор Ваффен-СС.

{19}

Эймен: Вы являлись начальником управления VI?

{20}

Шелленберг: Я был начальником управления VI и военного.

{21}

Эймен: Какое время?

{22}

Шелленберг: Я стал заместителем начальника управления VI в июле 1941 и окончательное утверждение меня начальником было в июне 1942.

{23}

Эймен: Коротко назовите функции управления VI РСХА.

{24}

Шелленберг: Управление VI являлось политической секретной службой Рейха и в основном работало в зарубежных странах.

{25}

Эймен: Вам известно о соглашении между ОКВ, ОКХ и РСХА об использовании айнзацгрупп и айнзацкоманд в русской кампании?

{26}

Шелленберг: В конце мая 1941 прошли совещания между главой полиции безопасности и генерал-квартирмейстером, генералом Вагнером.

{27}

Эймен: И кем?

{28}

Шелленберг: Генерал-квартирмейстером армии, генералом Вагнером.

{29}

Эймен: Вы лично присутствовали на этих совещаниях?

{30}

Шелленберг: Я вёл протокол заключительных совещаний.

{31}

Эймен: Вы назовёте нам имена всех лиц присутствовавших во время переговоров?

{32}

Шелленберг: Переговоры в основном велись между обергруппенфюрером Гейдрихом, который тогда являлся начальником полиции безопасности и СД и генерал-квартимейстером армии.

{33}

Эймен: Кто-либо ещё присутствовал на этих переговорах?

{34}

Шелленберг: Не во время самих переговоров, а позже встречались другие лица.

{35}

Эймен: И эти переговоры привели к подписанию соглашения?

{36}

Шелленберг: Было заключено письменное соглашение.

{37}

Эймен: Соглашение заключалось при вас?

{38}

Шелленберг: Я вёл протокол и видел как господа подписывали.

{39}

Эймен: Кто подписывал соглашение?

{40}

Шелленберг: Оно подписывалось тогдашним начальником полиции безопасности, обергруппенфюрером СС Гейдрихом и генерал-квартирмейстером, генералом Вагнером.

{41}

Эймен: Вам известно где сейчас оригинал соглашения или какая-нибудь его копия?

{42}

Шелленберг: Нет, я не могу это сказать. Я ничего не знаю об этом.

{43}

Эймен: Но вы знакомы с содержанием письменного соглашения?

{44}

Шелленберг: Да, по большей части я его помню.

{45}

Эймен: По вашим сведениям и воспоминаниям, пожалуйста расскажите трибуналу о том, что именно содержалось в письменном соглашении.

{46}

Шелленберг: Первая часть соглашения начиналась с цитаты основного приказа фюрера. Он гласил в вводной части нечто следующее: В целях обеспечения безопасности боевых частей в русской кампании которая ожидается, следует использовать все средства для поддержания безопасности и охраны тыла. Исходя из данного соображения всеми средствами должно быть сломлено всякое сопротивление. В целях поддержки боевых частей армии, полиция безопасности и служба безопасности также призвана к выполнению данной задачи.

Если я правильно помню, особым примером того, что следовало охранять была безопасность так называемых крупных путей снабжения, также названных «Rollbahnen».

{47}

Эймен: Вы помните, что-либо ещё в этом соглашении?

{48}

Шелленберг: Во второй части данного соглашения упоминалась организация групп армий.

{49}

Эймен: И что говорилось о ней?

{50}

Шелленберг: И соответствующая организация айнзацгрупп и айнзацкоманд полиции безопасности и СД. Упоминались четыре разных сектора.

Я помню следующее: во-первых, фронтовой район, во-вторых оперативная зона — она также подразделялась на район группы армий и тыловой район группы армий; в-третьих, тыловой район армии; в-четвёртых, район где должна была создаваться гражданская администрация (рейхскомиссариат).

В этих различных районах, разделение подчинения и командования чётко разделялись. Во фронтовых районах или районах боевых действий, айнзацкоманды полиции безопасности и СД тактически и оперативно находились под командованием армии; то есть, они полностью находились под командованием армии.

В оперативных зонах существовало только оперативное и тоже самое должно было применятся в тыловом районе армии. В зоне, предназначенной для гражданской администрации (рейхскомиссариата) применялись такие же условия как на территории Рейха.

В третьей части разъяснялось, что означаю тактическое и оперативное, или даже подробно разъяснялась концепция «оперативного». Под «оперативным» понималось подчинение подразделениям армии в отношении дисциплины и снабжения. Специально упоминался тот факт, что оперативное подчинение также включало всё снабжение — в особенности бензин, продовольствие и предоставление технических средств передачи информации.

{51}

Эймен: Вы рассказали нам всё, что вспомнили об этом соглашении?

{52}

Шелленберг: Да, я не помню чего-либо другого в этом соглашении.

{53}

Эймен: С позволения ваших честей это всё.

{54}

Председатель: Английское обвинение имеет вопросы?

{55}

Максвелл-Файф: Нет.

{56}

Председатель: Русское обвинение имеет вопросы?

{57}

Покровский: Нет.

{58}

Председатель: Французское обвинение имеет вопросы?

[Ответа не последовало]
{59}

Председатель: Защитники подсудимых желают задать какие-либо вопросы?

{60}

Кауффман: Верно то, что доктор Кальтенбруннер являлся вашим начальником?

{61}

Шелленберг: Доктор Кальтенбруннер являлся моим вышестоящим начальником.

{62}

Кауффман: С какого времени?

{63}

Шелленберг: С 30 января 1943 до конца.

{64}

Кауффман: Вам известно его отношение к основным темам национал-социализма, например, обращение с евреями или обращение с церковью?

{65}

Шелленберг: У меня не было случая поговорить с ним об этих проблемах. То, что я знал о нём было результатом моих личных наблюдений.

{66}

Кауффман: Вы видели оригиналы приказов от Кальтенбруннера касавшиеся казни саботажников, заключения людей в концентрационные лагеря и подобном?

{67}

Шелленберг: Нет. Я слышал о том, что он отдавал только устные приказы в отношении этого — команды которые он отдавал начальнику государственной полиции, начальнику управления IV РСХА.

{68}

Кауффман: Кальтенбруннер, когда-либо указывал вам, что согласен с Гиммлером во всём касавшемся концентрационных лагерей и он был лишён всякой исполнительной власти и ему была поручена только СД, в качестве разведывательной службы, и он хотел расширить эту разведывательную службу, чтобы предоставлять критику которой не хватало?

{69}

Шелленберг: Я никогда не слышал о каких-либо таких соглашениях и я знаю о противоположных фактах.

{70}

Кауффман: Итак, поскольку вы дали отрицательный ответ, я должен задать вам следующий вопрос для того, чтобы выяснить это. О каких фактах вы говорите?

{71}

Шелленберг: Например, я говорю, о том факте, что после неохотного согласия рейхсфюрера СС, из-за моего убеждения, не эвакуировать концентрационные лагеря, Кальтенбруннер — связавшись с Гитлером — отменил этот приказ Гиммлера и нарушил своё слово в отношении международных обещаний.

{72}

Кауффман: Существовали какие-либо международные решения в отношении этого — решения которые ссылались на существовавшие законы или решения относящиеся к международным соглашениям?

{73}

Шелленберг: Я хочу пояснить, что в результате вмешательства всемирно известных лиц, рейхсфюрер СС пообещал союзным властям не эвакуировать концентрационные лагеря, с учётом общего бедствия, это обещание отвечало интересам прав человека.

{74}

Кауффман: Что вы подразумеваете под эвакуацией?

{75}

Шелленберг: Произвольная эвакуация лагерей до приближения вражеских войск и их распределение по другим частям Германии пока не оккупированных вражескими войсками.

{76}

Кауффман: Каким было ваше мнение?

{77}

Шелленберг: О том, чтобы не было дальнейшей эвакуации, потому что этого не позволяли права человека.

{78}

Кауффман: О том, чтобы лагеря сдавали наступающему противнику?

{79}

Шелленберг: Да.

{80}

Кауффман: Вам известно, что ваша деятельность также могла причинить страдания многим людям, людям per se невиновным?

{81}

Шелленберг: Я не понял вопрос. Пожалуйста вы повторите его?

{82}

Кауффман: Вы, когда либо думали о том, что и ваша деятельность и деятельность ваших коллег являлась причиной большого страдания многих людей — скажем евреев — при том, что они были невиновными?

{83}

Шелленберг: Я не могу представить, что деятельность моего управления могла привести к этому. Я был просто информационной службой.

{84}

Кауффман: Значит ваша информационная служба не имела никакой связи с такими преступлениями.

{85}

Шелленберг: Да.

{86}

Кауффман: Значит и Кальтенбруннер, будет невиновен в этом смысле.

{87}

Шелленберг: Разумеется, потому что он в тоже время был начальником управления IV государственной полиции.

{88}

Кауффман: Я спросил «в этом смысле» и этим я имел в виду ваш сектор.

{89}

Шелленберг: Я представлял только управление VI и военное управление.

{90}

Кауффман: Но Кальтенбруннер в то же время являлся начальником управления VI?

{91}

Шелленберг: Кальтенбруннер являлся начальником РСХА. Восемь управлений, как вам известно, подчинялись ему. Я являлся начальником одного или двух из них, управления VI и военного управления. Эти два управления не имели никакого отношения к исполнительной власти государственной полиции.

{92}

Кауффман: Значит, если ваше управление…

{93}

Председатель: Я понял, что вы сказали, что ваше ведомство было информационным центром, это так?

{94}

Шелленберг: Да.

{95}

Председатель: И Кальтенбруннер являлся вашим непосредственным начальником, верно?

{96}

Шелленберг: Кальтенбруннер являлся начальником РСХА.

{97}

Председатель: Да, он был начальником не только над вашим ведомством, но организации в целом.

{98}

Шелленберг: Верно.

{99}

Кауффман: Я хочу опросить свидетеля после разговора с Кальтенбруннером.

{100}

Кубушок: Летом 1943 вы находились в Анкаре? И вы по этому случаю посетили германское посольство?

{101}

Шелленберг: Да.

{102}

Кубушок: Во время этого визита вы критиковали германскую внешнюю политику в разных отношениях, и вы упоминали, что абсолютно рекомендовалось установить более лучшие отношения со святым престолом? Господин фон Папен ответил: «Это будет возможно, если согласно требованиям которые я постоянно заявляю, политика церкви будет полностью пересмотрена и прекратиться преследование церкви»?

{103}

Шелленберг: Да, смысл разговора правильный; и я говорил с послом фон Папеном об этом.

{104}

Тома: Вы недавно говорили о том, что в отношении полномочий одинаковые правила применялись в районе гражданской администрации как и в Рейхе.

{105}

Шелленберг: Я сказал они должны были применяться.

{106}

Тома: Пожалуйста снова ответьте на мой вопрос.

{107}

Шелленберг: Повторяю. Я описывал соглашение которое содержало положение о том, что в районах предназначенных для гражданской администрации (рейхскомиссариат) одинаковые отношения между армией и полицией безопасности и СД в отношении подчинения и командования, как применялись в Рейхе.

{108}

Тома: Вам известно, что делалось на практике?

{109}

Шелленберг: Нет, позже я не занимался этими вопросами.

{110}

Тома: Спасибо.

{111}

Бабель: Вы были членом СС и СД, и на руководящих должностях…

{112}

Председатель: Для целей протокола, какую организацию вы представляете?

{113}

Бабель: Я представляю организации СС и СД. (Обращаясь к свидетелю) РСХА были ведомства полиции безопасности и СД. Как взаимодействовали эти два ведомства и в чём заключалась задача СД?

{114}

Шелленберг: На это вопрос я не могу ответить одной фразой.

{115}

Бабель: Я могу сейчас отозвать вопрос и задать конкретный: СД использовалось с «айнзацгруппами» на Востоке? В какой мере? И с какими задачами?

{116}

Шелленберг: Мне кажется, что большая часть работы на Востоке проводилась полицией безопасности, то есть секретной государственной полиции и криминальной полиции и что только дополнительные контингенты формировали личный состав СД.

{117}

Бабель: Насколько большими были эти контингенты? Насколько большой была СД?

{118}

Шелленберг: Мне кажется, что я могу оценить цифры: исключая женщин, государственная полиция — вероятно от 40000 до 45000; криминальная полиция — от 15000 до 20000; СД внутренняя, то есть управление III с организационными подразделениями — 2000–2500; и СД вне Германии, то есть моё управление VI — около 400.

{119}

Бабель: И как СД использовалась на Востоке с айнзацгруппами.

{120}

Шелленберг: Я не могу дать вам конкретные сведения, о том, что касалось управления личным составом и это зависело полностью от инструкций начальника полиции безопасности.

{121}

Бабель: Цифры которые вы назвали включают только мужчин членов СД или также женщин?

{122}

Шелленберг: Только мужчин, я исключил женщин.

{123}

Бабель: Вчера свидетель привёл приблизительно такую же цифру в 3000, но он включил женщин в эту цифру.

{124}

Шелленберг: Я назвал цифру от 2000 до 2500 во внутренней СД.

{125}

Бабель: Какой являлась организационная структура Ваффен-СС?

{126}

Шелленберг: Что касается организационной структуры Ваффен-СС, я не могу привести вам подробный отчёт о том так как я не занимался этим вопросом.

{127}

Бабель: Вы являлись членом Ваффен-СС и СД?

{128}

Шелленберг: Я был просто назначен в Ваффен-СС в январе 1945, так сказать по высшим приказам, потому что у меня в подчинении было много военных подразделений и мне нужно было присвоить звание через военное управление.

{129}

Бабель: Вам известно происходило ли это в большей степени в других случаях?

{130}

Шелленберг: Этот вопрос не для меня.

{131}

Бабель: Спасибо.

{132}

Эймен: Вам известен конкретный случай в котором Кальтенбруннер приказал об эвакуации какого-либо концентрационного лагеря вопреки желанию Гиммлера?

{133}

Шелленберг: Да.

{134}

Эймен: Вы рассажите об этом трибуналу?

{135}

Шелленберг: Я не могу назвать точную дату, но мне кажется это было начало апреля 1945. Сын бывшего швейцарского президента Муси, который забрал своего отца в Швейцарию, вернулся на машине в концентрационный лагерь Бухенвальд для того, чтобы вывезти еврейскую семью, которую я сам освободил. Он обнаружил лагерь в процессе эвакуации в самых непригодных условиях. Когда он, 3 днями ранее, привёз своего отца в Швецарию, ему дали чёткую гарантию перед тем как он уехал о том, что лагеря не будут эвакуировать. Поскольку такую гарантию создали для генерала Эйзенхауэра, он вдвойне разочаровался таким нарушением обещания. Муси младший, лично позвонил мне в кабинет. Он сильно ругался и упрекал меня. Я не мог понять, что случилось, и я сразу же связался с секретарём Гиммлера, протестую против такого рода процедуры. Вскоре он признал, что факты описанные Муси младшим, были правдой, хотя и была непонятной, потому что Гиммлер не отдавал такие приказы. Меня заверили в том, что всё будет сделано, чтобы остановить эвакуации. Это подтвердил лично Гиммлер в телефонном разговоре несколько часов спустя. Мне кажется это было в тот же день, после совещания начальников управлений, что я проинформировал Кальтенбруннера о ситуации и выразил сильную озабоченность этим нарушением международных заверений. Я сделал паузу в беседе и начальник государственной полиции, группенфюрер Мюллер, прервал меня и пояснил, что он приступил к эвакуации наиболее важных интернированных лиц из отдельных лагерей 3 дня назад по приказам Кальтенбруннера. Кальтенбруннер ответил такими словами: «Да, правильно. Это был приказ фюрера отданный им лично. Все важные интернированные должны быть эвакуированы по его приказу на юг Рейха».

Он с ухмылкой повернулся ко мне и говоря с диалектом, сказал: «Скажите своему пожилому господину (т.е Муси старшему), что в лагерях ещё достаточно места. Этого вам будет достаточно».

{136}

Эймен: С позволения трибунала это всё.

{137}

Никитченко: Вы можете сказать какими были функции РСХА?

{138}

Шелленберг: Я не могу ответить на это одним предложением. Мне кажется…

{139}

Никитченко: Короче, короче! Какими являлись цели?

{140}

Шелленберг: РСХА являлась обширной группой полиции безопасности то есть государственной полиции…

{141}

Никитченко: Нам известно об этой организации на основе документов, которые находятся в распоряжении суда, но какими были её функции?

{142}

Шелленберг: Я хотел объяснить её функции. Её функции включали безопасность, то есть, деятельность государственной полиции, деятельность криминальной полиции и разведывательную деятельность дома и за рубежом.

{143}

Никитченко: Правильно будет сформулировать его функции как следующие: подавление тех кого нацистская партия считала своими противниками?

{144}

Шелленберг: Нет, я думаю такое заявление слишком одностороннее.

{145}

Никитченко: Но все эти функции включались?

{146}

Шелленберг: Вероятно они являлись некой частью деятельности государственной полиции.

{147}

Никитченко: Эти функции изменились, когда Кальтенбруннер принял должность?

{148}

Шелленберг: Нет, изменений не было.

{149}

Никитченко: Эти функции, на которые вы сейчас ссылались, изменялись с того времени, когда Кальтенбруннер вступил в должность начальника полиции безопасности?

{150}

Шелленберг: Функции, как я их сформулировал, не изменились после вступления Кальтенбруннера в должность.

{151}

Никитченко: У меня ещё один вопрос: какими являлись цели и задачи айнзацгрупп, которые были созданы на основе соглашения между СД и высшим командованием?

{152}

Шелленберг: Как я говорил ранее, первая часть соглашения устанавливала, что следует защищать тыл и всеми средствами подавлять любое сопротивление.

{153}

Никитченко: Подавлять или сломить сопротивление?

{154}

Шелленберг: Слова были: «Следует всеми средствами сокрушить всякое сопротивление».

{155}

Никитченко: Какими средствами должно было подавляться сопротивление?

{156}

Шелленберг: Соглашение никак это не упоминало и не обсуждало.

{157}

Никитченко: Но вам известны средства, которые использовались для подавления, не так ли?

{158}

Шелленберг: Позже я слышал, что в результате ожесточения борьбы, были избраны жестокие методы, но я знаю это только по слухам.

{159}

Никитченко: Что это значит, если более точно?

{160}

Шелленберг: То, что в партизанской борьбе и столкновениях с гражданским населением проводилось много расстрелов.

{161}

Никитченко: Включая детей?

{162}

Шелленберг: Я об этом не слышал.

{163}

Никитченко: Вы об этом не слышали?

[Ответа не последовало]
{164}

Никитченко: Это всё.

{165}

Максвелл-Файф: Поскольку ваша светлость был весьма любезен спросив меня имею ли я какие-либо вопросы, у меня есть дополнительные сведения и я был бы крайне благодарен если трибунал будет любезен задать один или два вопроса. (Обращаясь к подсудимому) Обратитесь к разговору между подсудимым Кальтенбруннером, группенфюрером Нёбе и группенфюрером Мюллером весной 1944 в Берлине на Вильгельмштрассе 102.

{166}

Шелленберг: Да.

{167}

Максвелл-Файф:О чём был этот разговор?

{168}

Шелленберг: Это разговор, как я смог понять — так как я не принимал в нём участия — касался последующего прикрытия расстрела 50 английских или американских военнопленных. Смысл разговора, насколько я помню, заключался в том, что очевидно последует запрос Международного красного креста о местонахождении 50 английских и американских военнопленных. Этот запрос информации Международным красным крестом кажется был направлен начальнику полиции безопасности и СД от министерства иностранных дел. Из разговора я смог…

{169}

Максвелл-Файф: Это имело форму протеста в отношении расстрела военнопленных?

{170}

Шелленберг: Мне кажется он излагался в форме протеста, поскольку по фрагментам разговора я узнал, что была дискуссия о том замаскировать, что расстреляли этих военнопленных.

{171}

Максвелл-Файф: Кальтенбруннер обсуждал это с Мюллером и Нёбе.

{172}

Шелленберг: Кальтенбруннер обсуждал вопрос с Мюллером и Нёбе, но я слышал лишь о фрагментах беседы. Я случайно услышал, что они собирались обсудить детали вечером.

{173}

Максвелл-Файф: Вы слышали о каких-либо предложениях выдвигавшихся для того, чтобы скрыть расстрел этих пленных?

{174}

Шелленберг: Да, Кальтенбруннер лично внес эти предложения.

{175}

Максвелл-Файф: В чём заключились эти предложения?

{176}

Шелленберг: Следовало рассматривать отдельные случаи такие как «погиб во время воздушного налёта»; мне кажется были о том, что они «оказали сопротивление», то есть «физическое сопротивление», в то время как других «преследовали во время побега».

{177}

Максвелл-Файф: Вы имеете в виду — застрелили при попытке побега?

{178}

Шелленберг: Да, застрелен при побеге.

{179}

Максвелл-Файф: И это оправдания, которые предложил Кальтербруннер?

{180}

Шелленберг: Да, эти оправдания предложил Кальтенбруннер.

{181}

Максвелл-Файф: Итак, я хочу, чтобы вы попытались вспомнить об этих пленных. Вы что-нибудь помните? Вы можете вспомнить какое количество пленных обсуждалось или как возникли объяснения? О скольких?

{182}

Шелленберг: Я помню, что называлось снова и снова число «50», но каковы подробности я не могу сказать, потому что я уловил лишь фрагменты разговора. Я не слышал весь разговор.

{183}

Максвелл-Файф: Но число «50» осталось у вас в уме?

{184}

Шелленберг: Да, я слышал «50».

{185}

Максвелл-Файф: Вы можете, что-либо вспомнить о расположении лагеря в котором находились эти люди, о которых говорили, что их расстреляли?

{186}

Шелленберг: Я не могу сказать этого под присягой. Есть возможность, что я смогу добавить, что-то позже. Мне кажется это был Бреслау, но не могу сказать точно.

{187}

Максвелл-Файф: И вы можете сказать, что-нибудь про службу этих людей? Это были воздушные силы или армия? У вас есть воспоминания об этом.

{188}

Шелленберг: Мне кажется все они были офицерами.

{189}

Максвелл-Файф: Офицерами?

{190}

Шелленберг: Да.

{191}

Максвелл-Файф: Но вы не помните род службы?

{192}

Шелленберг: Нет, этого я не могу сказать.

{193}

Максвелл-Файф: Я крайне благодарен трибуналу за дозволение задать эти вопросы.

{194}

Эймен: С этим свидетелем всё.

{195}

Председатель: Хорошо, свидетель может идти.

[Свидетель покинул место свидетеля]
{196}

Эймен: Я хочу вызвать в качестве следующего свидетеля Алоиза Хёлльригеля.

[Свидетель Хёлльригель занял место свидетеля]
{197}

Председатель: Назовите, пожалуйства, вашу фамилию.

{198}

Эймен: Х-ё-л-л-ь-р-и-г-е-л-ь.

{199}

Председатель: Как вас зовут?

{200}

Хёлльригель: Алоиз Хёлльригель.

{201}

Председатель: Повторяйте присягу: «Я клянусь господом — всемогущим и всевидящим — что я говорю чистую правду — и не утаю и не добавлю ничего».

[Свидетель повторил присягу]
{202}

Председатель: Вы можете сесть если хотите.

{203}

Эймен: Какую должность вы занимали в конце войны?

{204}

Хёлльригель: В конце войны я был унтершарфюрером.

{205}

Эймен: Вы являлись членом SS-Totenkopf?

{206}

Хёлльригель: Да, в 1939 я был призван в СС.

{207}

Эймен: Какими были ваши обязанности в концентрационном лагере Маутхаузен?

{208}

Хёлльригель: До зимы 1942 я был в роте охраны и нёс караульную службу. С 1942 до конца войны я был командирован во внутреннюю службу концентрационного лагеря.

{209}

Эймен: И поэтому вы имели возможность быть очевидцем уничтожения заключенных в лагере расстрелами, газом и тому подобного?

{210}

Хёлльригель: Да, я это видел.

{211}

Эймен: И вы дали письменные показания по данному делу о том, что видели Кальтенбруннера в лагере?

{212}

Хёлльригель: Да.

{213}

Эймен: И о том, что он осматривал и знакомился с действием газовой камеры?

{214}

Хёлльригель: Да.

{215}

Эймен: Вы также имели возможность видеть других важных личностей посещавших концентрационный лагерь?

{216}

Хёлльригель: Я помню Поля, Глюкса, Кальтенбруннера, Шираха и гауляйтера Штирии Юбиррейтера.

{217}

Эймен: И вы лично видели Шираха в концентрационном лагере Маутхаузен?

{218}

Хёлльригель: Да.

{219}

Эймен: Вы помните, как он выглядит, чтобы опознать его?

{220}

Хёлльригель: Я думаю он наверно мало изменился с того времени и я точно его вспомню.

{221}

Эймен: Сколько лет назад вы видели его там?

{222}

Хёлльригель: Это было осенью 1942. С тех пор я его не видел.

{223}

Эймен: Оглядите зал суда, видите ли вы там Шираха?

{224}

Хёлльригель: Да.

{225}

Эймен: Что это за человек?

{226}

Хёлльригель: Во втором ряду, третий человек слева.

{227}

Эймен: Письменные показания на которые я ссылался это экземпляр номер США-515.

{228}

Председатель: Какой номер ПС?

{229}

Эймен: 2753-ПС. (Обращаясь к свидетелю) Сейчас я покажу вам копию документа номер ПС-2641 и прошу сказать кого вы опознаёте место где стоят лица.

{230}

Хёлльригель: Как можно видеть по фотографии, это карьер. Маутхаузен это или нет нельзя понять точно, потому что мало места.

{231}

Эймен: Пожалуйста вы повторите ответ.

{232}

Хёлльригель: Разумеется. Как можно видеть по фотографии, нельзя понять является ли это карьером Винер-Грабен который примыкает к Маутхаузену. Может быть это другой карьер. Нужно видеть больше. Но я думаю его часто посещали. Я полагаю, что это карьер Винер-Грабен.

{233}

Эймен: Очень хорошо. Отложите сейчас фотографию в сторону. У вас был случай наблюдать убийство заключенных концентрационного лагеря сбрасыванием их с обрыва?

{234}

Хёлльригель: Да.

{235}

Эймен: Вы расскажите трибуналу о том, что вы видели из этого?

{236}

Хёлльригель: Я помню, это был 1941. Тогда я был в роте охраны на вышке закрывающей карьер Винер-Грабен. Я смог наблюдать утром, от шести до восьми заключенных которые пришли с двумя эсэсовцами. Одним был гауптшарфюрер Шпаценокер и другим унтершарфюрер Эденхофер, они подошли и стали делать странные жесты.

{237}

Председатель: Подождите, вы говорите слишком быстро. Говорите медленнее.

{238}

Хёлльригель: Я видел, что они подошли к обрыву карьера. Я видел со своей вышки, что эти двое эсэсовцев избивали заключённых и сразу понял, что они хотят заставить их сброситься с обрыва или вытолкнуть их. Я заметил как одного заключенного били лежа на земле и он жестами показывал, что он выброситься с обрыва. Это заключённый сделал это из-за избиения — наверно в отчаянии.

{239}

Эймен: Насколько высоким был обрыв?

{240}

Хёлльригель: Я оцениваю его в 30–40 метрах.

{241}

Эймен: Среди охраны существовал термин для этой практики сбрасывания заключённых с обрыва.

{242}

Хёлльригель: Да, в лагере Маутхаузен их называли парашютистами.

{243}

Эймен: Свидетель доступен для другого защитника.

{244}

Председатель: Русский обвинитель или французский обвинитель или защитники имеют какие-либо вопросы?

{245}

Заутер: Свидетель, меня интересуют следующие моменты; вы только, что сказали, что в 1939 вас приняли в СС?

{246}

Хёлльригель: Это правда, 6-го сентября.

{247}

Заутер: Минуточку, пожалуйста повторите свой ответ.

{248}

Хёлльригель: Это верно. 6-го сентября 1939 я был принят в СС в Эберсберге у Линца.

{249}

Заутер: У вас не было никакой связи с партией до этого времени.

{250}

Хёлльригель: Да. В апреле 1938 я призвался в гражданские СС, потому что я был безработным весь период правления правительства Шушнига и без какой-либо поддержки и соответственно я подумал, надо вступить в гражданские СС, там я найду работу, чтобы можно было пожениться.

{251}

Заутер: Значит, если я правильно понял, вас призвали в СС в 1939, потому что вы уже добровольно вступили в гражданские СС весной 1938?

{252}

Хёлльригель: Не могу сказать точно. Многих призывали в вооружённые силы, в воздушные силы и в общие СС.

{253}

Заутер: Вы австриец?

{254}

Хёлльригель: Да.

{255}

Заутер: Значит тогда вы жили в Австрии?

{256}

Хёлльригель: Да в Граце.

{257}

Заутер: Тогда меня интересует кое-какой момент в отношении подсудимого фон Шираха. Вы видели подсудимого фон Шираха в Маутхаузене. Как часто вы его там видели?

{258}

Хёлльригель: Я помню совершенно ясно — однажды.

{259}

Заутер: Однажды?

{260}

Хёлльригель: Да.

{261}

Заутер: Фон Шираха был один в Маутхаузене или вместе с другими людьми?

{262}

Хёлльригель: Нет. Фон Ширах был в сопровождении других господ. Была группа в 10 человек и среди них я узнал фон Шираха и гауляйтера Юббирейтера.

{263}

Заутер: Предположительно было 20 человек, а не 10.

{264}

Хёлльригель: Я не знаю, может было и так, я их не считал.

{265}

Заутер: Для меня это важно, потому что подсудимый фон Ширах сказал мне, что это был инспекционный визит, официальная инспекция концентрационного лагеря Маутхаузен, в результате совещания экономических советников всех шести гау Остмарка.

{266}

Хёлльригель: Да, естественно я не знал почему они приехали в лагерь, но я помню, что эта группа прибыла с фон Ширахом и шутцшафтлагерфюрером Бахмайером. В любом случае я мог видел, что это было похоже на инспекцию.

{267}

Заутер: Вам известно о том, что о данной инспекции объявили в лагере за несколько дней и были сделаны определённые приготовления из-за инспекции?

{268}

Хёлльригель: Я не помню какие-либо особые приготовления, но я помню, это было вечером. Я не могу сказать точное время, это было время вечернего построения. Заключённые должны были собраться на построение и все находившиеся на службе тоже. И тогда пришла эта группа.

{269}

Заутер: Вы или ваши товарищи не знали за день до неё, что инспекция пройдёт на следующий день?

{270}

Хёлльригель: Не помню.

{271}

Заутер: И вас не удивили некие явные приготовления в лагере?

{272}

Хёлльригель: Я не могу вспомнить, что замечал какие-либо приготовления?

{273}

Заутер: У меня больше нет вопрос к свидетелю.

{274}

Штейнбауэр: Свидетель, вы описали инцидент, который судя по концепции цивилизованных народов, нельзя назвать иначе чем убийством — то есть, сталкивание людей с обрыва карьера. Вы сообщили об инциденте своим начальникам?

{275}

Хёлльригель: Такие инциденты случались часто и можно считать, что была тысяча раз, чтобы начальники знали о них.

{276}

Штейнбауэр: Другими словами вы не сообщили об этом. Это правда, что не только интернированным, но также охранникам запрещалось под угрозой смерти сообщать об инцидентах такого рода третьим лицам?

{277}

Хёлльригель: Да.

{278}

Штейнбауэр: У меня больше нет вопросов.

{279}

Эймен: Посмотрите на фотографию ещё раз?

{280}

Хёлльригель: Да.

{281}

Эймен: Внимательно посмотрите и скажите мне это карьер ниже обрыва который вы только, что описали?

{282}

Хёлльригель: Да. Если говорить об этой фотографии, я полагаю со стопроцентной точностью, что это карьер Винер-Грабен, но нужно видеть больше, больше окружения, чтобы решить тот ли это карьер. Это кажется маленьким, но я думаю вполне…

{283}

Эймен: Вы узнаёте лиц, чьи лица есть на фотографии?

{284}

Хёлльригель: Да.

{285}

Эймен: Вы расскажите трибуналу кого вы опознаёте?

{286}

Хёлльригель: Я конечно же опознаю рейхсфюрера СС Гиммлера, за ним комендант концентрационного лагеря Цирайс и справа я узнаю Кальтенбруннера.

{287}

Эймен: С позволения трибунала, это всё.

{288}

Председатель: Свидетель может идти и мы прервёмся на 10 минут.

[Объявлен перерыв]
{289}

Стори: С позволения трибунала, следующий и последний предмет о преступных организациях это генеральный штаб и высшее командование будет представлен полковником Тейлором.

{290}

Тейлор: Ваша честь, господа судьи! Обвинительное заключение согласно статьям 9, 10 и 11 Устава предлагает признать преступными шесть организаций, из которых последней из названных в Обвинительном заключении организаций является генеральный штаб и верховное командование германских вооруженных сил.

С первого взгляда, эти шесть групп и организаций кажутся отличающимися друг от друга как по своей структуре, так и по своим функциям, но все они родственны одна другой, и мы считаем, что логически они должны быть обвиняемы совместно, поскольку они были наиболее важными средствами и главным орудием, при помощи которого нацистские заговорщики стремились достичь своих целей. Все шесть из них или были созданы нацистами, или контролировались ими, или же сотрудничали с нацистами и сыграли важную роль в достижении нацистами успеха. Партия, правительство, полиция и вооруженные силы — все вместе являлись основным и необходимым орудием. Моей задачей является представление доказательств по делу против генерального штаба и верховного командования.

Эту группу следует отличать от других групп и организаций, против которых мы выдвигаем обвинение в преступности. Например, руководящий состав нацистской партии являлся руководящим составом самой партии, партии, которая была воплощением нацизма, при помощи которого гитлеризм пришел к власти и тирании в Германии. СА и СС были ответвлениями партии, важными ответвлениями нацистской партии. Германская полиция имела свою собственную историю развития, которая предшествовала гитлеризму, но на 99 процентов она была создана самой нацистской партией и СС. Имперское правительство было по существу комитетом или рядом комитетов имперских министров, и когда нацисты пришли к власти, естественно, что министерские посты были заняты преимущественно нацистами. Все эти группы или организации, соответственно, обязаны своим происхождением и своим развитием нацизму или же автоматически нацифицировались тогда, когда Гитлер пришел к власти.

Но это не относится полностью к группе, о которой мы сейчас будем говорить. Нет необходимости напоминатьТрибуналу о том, что германская военная мощь и германские военные традиции предвосхищали гитлеризм на много десятилетий. Не нужно иметь седую бороду, чтобы хранить живые, личные воспоминания о войне 1914–1918 гг. По этим причинам я и хочу очень коротко описать характер нашего обвинения против этой группы, имеющей уникальные характеристики, прежде чем мы перейдем к представлению доказательств.

В результате германского поражения в 1918 году и Версельского договора размеры германских вооруженных сил и размах их деятельности были очень строго ограничены. То, что эти ограничения не разрушили и даже серьезно не подорвали германский милитаризм, достаточно ясно показали последние несколько лет. Полный расцвет германской военной мощи наступил в результате сотрудничества между нацистами, с одной стороны, и руководителями германских вооруженных сил, профессиональными солдатами, моряками и летчиками — с другой.

Когда Гитлер пришел к власти, он не встретил пустоту в военной области. Он нашел маленький рейхсвер и группу профессиональных офицеров с моралью и взглядами, сложившимися на базе германской военной истории. Руководители этих профессиональных офицеров составляют группу генерального штаба и верховного командования германских вооруженных сил, названную в Обвинительном заключении преступной группой.

Излишне говорить, у не является позицией обвинения, что быть солдатом — преступление или моряком или служить стране солдатом или моряком во время войны. Военная профессия почетная и почётно служить. Но является совершенно ясным, что человек который совершает преступления не может заявлять о том, что он совершил их в форме.

Обвинение не считает, что все члены этой группы были опасными людьми или что все они одинаково виновны. Но мы покажем, что эта группа не только сотрудничала с Гитлером и поддерживала важнейшие нацистские цели, но и предоставила нацистам то, что сыграло основную и важную роль в успехе их программы в Германии, а именно — мастерство и опыт в развитии и использовании военной мощи.

Почему эта группа поддерживала Гитлера и нацистов? Я думаю, господа судьи, Вы убедитесь по мере представления доказательств, что ответ прост. Ответ заключается в том, что члены группы были согласны с основными целями гитлеризма и нацизма и что Гитлер дал генералам возможность играть важную роль в достижении этих целей. Генералы, подобно Гитлеру, хотели расширить Германию за счет соседних стран и были готовы сделать это, применяя силу или угрожая ее применением. Сила, вооруженная мощь — вот что было ключом всего предприятия Гитлера, и без этого ничего не могло бы быть достигнуто. Когда нацисты пришли к власти, перед ними стояла альтернатива: или сотрудничать с маленькой германской армией, так называемым рейхсвером, или построить свою собственную отдельную армию, игнорируя рейхсвер. Генералы боялись, что нацисты могут сделать последнее, и поэтому они решили пойти на сотрудничество с нацистами. Более того, нацисты дали генералам возможность достигнуть того, чего многие генералы хотели достигнуть путем увеличения численности германских армий и расширения германских границ, и таким образом, как мы покажем, генералы встали на один путь с нацистами. Они видели, что в то время им было по пути с нацистами. Без сомнения, они надеялись позднее сами оказаться у руководства. Фактически же, как покажут доказательства, именно генералы оказались на поводу у нацистов.

Гитлер быстро привлек их на свою сторону блестящей приманкой завоеваний и затем преуспел в том, чтобы под чинить себе этих людей политически. И когда началась война, они стали его орудием. Но когда мы говорим, что эти военные руководители стали орудием нацизма, то не считаем, что они действовали бессознательно или что они не участвовали полностью во многих преступлениях, которые мы раскроем здесь перед Трибуналом. Готовность и даже стремление группы профессиональных германских офицеров участвовать во всех нацистских делах совершенно очевидны и будут полностью доказаны.

Ваша честь, в нашем представлении доказательств будут три основные части. Первая часть будет содержать описание, структуру и функции генерального штаба и верховного командования как группы, как указано в Обвинительном заключении. Затем будут представлены доказательства для подтверждения предъявляемого обвинения в их преступности, согласно I и II разделам Обвинительного заключения, и, наконец, доказательства в подтверждение обвинения, изложенного в разделах III и IV.

У членов трибунала должно иметься три документальных книги, которым присвоено обозначение «СС». Первая из этих книг является серией письменных показаний и заявлений под присягой, которые доступны трибуналу на английском, русском и французском языках и которые доступны подсудимым на немецком языке. Вторая и третья книги являются обычными документальными книгами, разделёнными для удобства работы. Вторая книга содержит документы серий С и Л, и третья книга, серий ПС и Р. Для удобства трибунала мы передали список этих документов для того, что можно было к нему обращаться. Трибунал также будет иметь еще один документ, носящий название «Основная информация касательно организации германских вооруженных сил». Он также передан на английском, русском и французском и предоставлен на немецком языке в информационный центр подсудимых.

Сейчас прежде всего я обращусь к описанию группы, как это определено в Обвинительном заключении.

В течение первой мировой войны в германских вооруженных силах была одна организация, известная как германский генеральный штаб. Это название «германский генеральный штаб» живет еще в сознании людей, хотя фактически он больше не существует. Не было такой единой организации, единого германского генерального штаба с 1918 года, но имелась группа людей, ответственных за политику и действия германских вооруженных сил, и тот факт, что эти люди не были объединены формально общим названием, не означает, что мы не можем собрать их воедино. Они не могут избежать последствий своих совместных действий только потому, что не были объединены формально. Значение генерального штаба или верховного командования заключается не в наименовании, которое дано ему, а в его функциях, и люди, составляющие эту группу, как это указано в Обвинительном заключении, выполняли определенные функции и были связаны при Гитлере общей властью и общей ответственностью за планы и операции германских вооруженных сил.

Прежде всего мы рассмотрим общую структуру и организацию германских вооруженных сил, а затем рассмотрим построение группы, определенной в Обвинительном заключении. Обвинение приготовило очень короткое описание ор — ганизации германских вооруженных сил, которое было вручено Трибуналу. Этот документ представляет собой короткий обзор истории развития верховного командования германских вооруженных сил с 1933 года и структуру в том виде, как она выглядела после реорганизации в феврале 1938 года. Там также имеется простая схема, которая через несколько минут будет представлена Суду. Там же содержится краткий словарь германских военных выражений и сравнительная таблица рангов в германской армии и СС с указанием эквивалентных им рангов в армии Соединенных Штатов и также рангов германского военного флота с эквивалентными рангами на британском военном флоте. Я могу сказать, что военные и военно-морские ранги в разных странах незначительно различаются в терминологии.

Когда нацисты пришли к власти в 1933 году, германские вооруженные силы контролировались имперским министром обороны, в то время фельдмаршалом фон Бломбергом. Фон Бломбергу подчинялись начальник армейского штаба, в то время фон Фрич, и начальник военно-морского штаба — подсудимый Редер. Согласно ограничениям, наложенным на Германию по Версальскому договору, германские воздушные силы официально в то время вообще не существовали. Штабы сухопутных и военно-морских сил были переименованы в «главное командование» и известны под названием ОКХ и ОКМ.

В мае 1935 года, в то время, когда в Германии была введена обязательная воинская повинность, были изменены названия этих учреждений, титулы офицеров, но структура осталась в основном той же самой. Фельдмаршал фон Бломберг остался командующим вооруженными силами с титулом имперского военного министра и главнокомандующего вооруженными силами. Фон Фрич стал именоваться главнокомандующим сухопутными войсками, а Редер — главнокомандующим военно-морскими силами.

Германские военно-воздушные силы стали существовать открыто и официально примерно в то же время, но Бломберг тогда не руководил ими. Они представляли собой независимую организацию под личным командованием подсудимого Геринга, который имел двойной титул: министр авиации и главнокомандующий военно-воздушными силами.

Сейчас я прошу продемонстрировать схему.

Эта схема является подлинной, что было удостоверено под присягой тремя известными германскими генералами, письменные показания которых будут представлены. Она показывает организацию вооруженных сил, как она выглядела в 1938 году, после реорганизации, на которой я сейчас остановлюсь.

В феврале 1938 года фон Бломберг и фон Фрич оставили свои посты, и военное министерство Бломберга было ликвидировано. В составе военного министерства имелся отдел, который назывался вермахтсамт, или отдел вооруженных сил. Функцией этого отдела было координирование планов и операций сухопутных войск и военно-морских сил. Из этого отдела вооруженных сил было сформировано новое объединенное руководство вооруженными силами, которое известно как верховное командование германских вооруженных сил. На схеме верховное командование вооруженных сил, которое сокращенно обычно обозначается буквами ОКВ, находится в квадрате, в центре, непосредственно под Гитлером.

С тех пор как военно-воздушные силы, так же как и сухопутные войска, стали подчиняться ОКВ, координация всех вооруженных сил была возложена на ОКВ, которое стало гитлеровским личным штабом по всем этим вопросам. Подсудимый Кейтель был назначен начальником ОКВ, а начальником наиболее важного отдела ОКВ — штаба оперативного руководства — был назначен подсудимый Иодль.

О реорганизации вооруженных сил и создании ОКВ говорится в декрете, изданном Гитлером 4 февраля 1938 г. Этот декрет был опубликован в «Рейхсгезетцблатт». Прошу Суд обратить внимание на этот документ и принять его без доказывания (ПС-1915). Я прочту этот декрет, он очень короткий:

«Командование всеми вооруженными силами отныне будет осуществляться непосредственно лично мной».

rus1945-01-04_292

Председатель : Где нам это найти?

{291}

Тейлор: Это не документ. Ваша честь, это указ из «Рейхсгезетцблатт» и он подлежит судебному уведомлению, но копии доступны трибуналу если он заметит.

Я продолжу с вторым абзацем этого указа:

«Отдел вооруженных сил в имперском военном министерстве с его функциями с настоящего времени является верховным командованием вооруженных сил и непосредственно переходит под мое личное руководство как мой военный штаб.

Начальником штаба верховного командования вооруженных сил является начальник бывшего отдела вооруженных сил с титулом начальника верховного командования вооруженных сил. Его права те же самые, что и права имперского министра.

Верховное командование вооруженных сил также принимает на себя все дела имперского военного министерства. Начальник верховного командования вооруженных сил как мой представитель выполняет все функции, которые до сих пор входили в обязанность имперского военного министра.

Верховное командование вооруженных сил отвечает в мирное время за объединенную подготовку к обороне империи во всех областях согласно моим директивам.

Берлин. 4 февраля».

Декрет подписан Гитлером, Ламмерсом и Кейтелем.

Ниже ОКВ вы видите три главных командования трех видов вооруженных сил: ОКХ, ОКМ и военно-воздушных сил. Последнее не имело официального названия — ОКЛ — до 1944 года. Подсудимый Редер оставался после 1938 года главнокомандующим военно-морскими силами, но фон Фрич, так же как и Бломберг, сошел со сцены. Фон Фрич, как Вы видите это на схеме, был заменен Браухичем в качестве главнокомандующего сухопутными войсками. Геринг продолжал оставаться главнокомандующим военно-воздушных сил. В 1941 году Браухич был заменен как главнокомандующий сухопутными войсками самим Гитлером, и в 1943 году Редер был заменен в качестве главнокомандующего военно-морскими силами подсудимым Деницем. Подсудимый Геринг продолжал оставаться на посту главнокомандующего военно-воздушных сил до последнего месяца войны.

ОКВ, ОКХ, ОКМ и ОКЛ — каждый имел свой собственный штаб. Эти четыре штаба не имели однородных обозначений. Три штаба: сухопутных войск, военно-морских сил и военно-воздушных сил — размещены по горизонтальной линии внизу схемы, штаб ОКВ помещен в маленьком квадрате направо наверху с именами Иодля и Варлимонта.

ОКХ — это командование сухопутных войск; штаб ОКХ назывался генеральным штабом, штаб ОКВ назывался штабом оперативного руководства (фюрунгсштаб), но все штабы, если говорить на военном языке, выполняли функции генерального штаба.

Вы можете увидеть, что в этой войне не было единого германского генерального штаба, но скорее было четыре штаба, из них три для определенного вида вооруженных сил, а ОКВ как координирующее их верховное командование.

Сейчас мы перейдем к нижней части схемы. Вы видите различные центральные организации штаба. Теперь мы перейдем к войсковым организациям. Командованию ОКХ, ОКЛ и ОКМ соответственно подчинялись различные боевые соединения сухопутных войск, военно-воздушных и военно-морских сил.

В германских сухопутных войсках самым большим объединением, как и в сухопутных войсках других стран, была группа армий. Группа армий состояла из двух и более армий. Под командованием армий находились менее крупные войсковые соединения, такие, как корпуса, дивизии и полки.

Если говорить о германских воздушных силах, то самым большим объединением был, как известно, воздушный флот, и менее крупными соединениями являлись корпуса или дивизии ВВС.

ОКМ подчинялись различные военно-морские объединения, которые проводили все военно-морские операции на определенном участке. Командующие флотами всех видов непосредственно подчинялись германскому адмиралтейству.

Сейчас мы обратимся к группе, которая обвиняется в совершении преступлений, предусмотренных в приложении «В» Обвинительного заключения. Обвинение предлагает признать эту группу преступной. Эта группа состоит прежде всего из германских офицеров, которые занимали высокие посты в четырех охарактеризованных мною видах высшего военного командования, и, во-вторых, из офицеров, которые занимали высокие командные посты в войсковых объединениях.

Прежде всего обратимся к офицерам, которые занимали ответственные посты в высшем командовании. Мы увидим, что в эту группу входят девять лиц, занимавших такие посты. Четверо из них занимали самые высокие посты: начальник ОКВ Кейтель, главнокомандующий сухопутными войсками фон Браухич, а позднее Гитлер, главнокомандующий военно-морскими силами адмирал Редер, позднее Дениц, главнокомандующий военно-воздушными силами Геринг, позднее фон Грейм.

Четыре других поста — это посты начальников штабов — начальник штаба оперативного руководства ОКВ Иодль, начальник генерального штаба сухопутных войск Гальдер и позднее другие, начальник штаба военно-воздушных сил Иешонек, позднее другие, и начальник главного военно-морского штаба Шнивинд, позднее другие.

Девятый пост — это пост заместителя начальника штаба оперативного руководства ОКВ. В течение большей части войны этот пост занимал генерал Варлимонт. Особая обязанность заместителя Иодля заключалась в стратегическом планировании, и поэтому его управление включено в группу, как это определено в Обвинительном заключении.

Девятый пост — это пост заместителя начальника штаба оперативного руководства ОКВ. В течение большей части войны этот пост занимал генерал Варлимонт. Особая обязанность заместителя Иодля заключалась в стратегическом планировании, и поэтому его управление включено в группу, как это определено в Обвинительном заключении.

Группа, названная в обвинительном заключении, включает всех тех лиц, которые занимали какой-либо из девяти указанных постов между февралем 1938 года и концом войны — маем 1945 года. Февраль 1938 года считается началом этого периода, поскольку в этот месяц руководство германских вооруженных сил было реорганизовано и приняло, следовательно, форму, в которой оно существовало с тех пор до самого конца войны.

22 различных лица занимали девять постов в течение этого периода, и из них 18 до сих пор живы.

Обращаюсь затем к офицерам, которые занимали ответственные посты во время боевых действий. Обвинительное заключение включает в число участников этой группы всех главнокомандующих на фронте, которые занимали должность обербефельсхабера в армии, флоте и военно-воздушных силах. Термин «обербефельсхабер», пожалуй, лучше всего перевести как «главнокомандующий».

Если говорить о сухопутных войсках, то командующие группами армий и армиями всегда имели статус и звание обербефельсхабера. В военно-воздушных силах командующие воздушными флотами имели полномочия обербефельсхабера, хотя формально они не назывались так до1944 года. В военно-морских силах офицеры, под командованием которых находились определенные районы и на которых было возложено осуществление контроля за всеми военными действиями в определенном секторе, имели статусе обербефельсхабера.

Приблизительно 110 офицеров имели статус обербефельсхабера в сухопутных войсках, в военно-морских и в воздушных силах в течение периода, о котором мы говорим, и все, за исключением примерно 12 человек, из них до сих пор живы. Сам генеральный штаб и группа верховного командования, как определено в Обвинительном заключении, включает в себя примерно 130 офицеров, из которых 114 считаются до сих пор еще живыми. Эти цифры, конечно, составляют совокупный итог числа тех офицеров, которые в какое-либо время принадлежали к этой группе в течение семи лет и трех месяцев — с февраля 1938 года и до мая 1945 года...

Структура и функции германского генерального штаба и группы верховного командования были описаны в большом числе письменных показаний, данных под присягой рядом руководящих германских фельдмаршалов и генералов. Эти показания содержатся в первой книге документов. Я хочу коротко рассказать, как были получены эти показания.

Структура и функции германского генерального штаба и группы верховного командования были описаны в большом числе письменных показаний, данных под присягой рядом руководящих германских фельдмаршалов и генералов. Эти показания содержатся в первой книге документов. Я хочу коротко рассказать, как были получены эти показания.

Прежде всего были избраны два американских офицера, способных согласно их опыту и возможностям вести допросы германских военнопленных высоких военных рангов; они инструктировались офицером разведки и представителем обвинения по особым проблемам, которые возникали в данном случае. Эти офицеры были хорошо знакомы с вопросами военной разведки и хорошо владели немецким языком. Подчеркивалось, что функцией этих офицеров было выявление и установление тех фактов, касающихся организации вооруженных сил, о которых обвинение желает получить точную информацию.

Германские генералы, которых допрашивали, отбирались с точки зрения специальных знаний, которыми они могли обладать в связи с занимаемым ими положением в вооруженных силах. После каждого такого допроса следователь готовил отчет о допросе, из этого отчета отбирались те факты, которые оказывались относящимися к данному делу и подлежали представлению Трибуналу, и из этих фактов составлялось показание. После этого текст показаний представлялся допрошенному германскому офицеру, и он еще раз заявлял, точно ли соответствуют показания тому, что он говорил на допросе: ему предоставлялась возможность внести соответствующие изменения. Нашей целью было получить наиболее точные показания по организационным вопросам.

Я оглашу эти письменные показания одно за другим и думаю, что члены Трибунала увидят, как они полностью подтверждают представленное обвинением описание группы и окончательно устанавливают, что эта группа офицеров была в самом деле той группой, которая несет главную ответственность за планирование операций германских вооруженных сил и за руководство этими операциями.

Советский и французский судья имеют копии на французском и русском языках и у защиты имеется копия на немецком языке. Первое из этих показаний — данное под присягой показание Франца Гальдера, который был в ранге генерал-оберста, или генерал-полковника. Его показания будут представляться под номером США-531 (ПС-3702). Гальдер был начальником генерального штаба ОКХ с сентября 1938 года по сентябрь 1942 года и является, соответственно, членом группы; он, следовательно, мог давать показания об организации. Это короткое показание, и я полностью его зачитаю:

«Полная власть и ответственность за военные дела в Германии была возложена на главу государства, которым до 2 августа 1934 г. был фельдмаршал фон Гинденбург, а после этого до 1945 года был Адольф Гитлер.

Военные дела находились под ответственностью главнокомандующих тремя видами германских вооруженных сил, подчинявшихся главнокомандующему вооруженными силами (и в то же самое время главе государства), то есть сухопутными войсками, военно-морскими и военно-воздушными силами. Практически руководство в этой области осуществлялось сравнительно небольшой группой офицеров, имевших высокие военные ранги. Эти офицеры осуществляли такое руководство соответственно своему официальному положению. Планы военных операций германских вооруженных сил подготавливались членами этой группы, согласно инструкциям ОКВ, от имени трех соответствующих главнокомандующих и представлялись ими верховному главнокомандующему вооруженными силами (в то же самое время главе государства).

Члены этой группы были облечены полномочиями и ответственностью за подготовку к военным операциям в своих областях, и они действительно готовились к каждой операции, которая должна была проводиться войсками на поле боя.

До проведения какой-либо операции члены этой группы собирались, и соответствующие указания им давал глава государства. Примером таких совещаний являются: совещание 22 августа 1939 г., на котором была произнесена речь Гитлера к командующим перед нападением на Польшу, и совещание в имперской канцелярии 14 июня 1941 г. перед нападением на Советский Союз.

Состав этой группы и связь ее членов друг с другом были такими, как это показано на прилагаемой схеме. Это был в самом деле генеральный штаб и верховное командование германских вооруженных сил».

Подписано Гальдером.

Таблица на которую сделана ссылка это таблица которая находится в зале и которая прилагается к письменным показаниям. Две встречи на которые указано в последнем абзаце письменных показаний охватываются документами.

Следующий документ, который я представляю, — это в основном идентичные показания фон Браухича, которые идут под номером США-532 (ПС-3703). Фон Браухич имел ранг фельдмаршала и был главнокомандующим сухопутными войсками с 1938 года по 1941 год, поэтому он был также членом группы. Нет необходимости читать эти показания, поскольку они примерно такого же содержания, как и данные Гальдером, но я прошу включить их полностью в стенограмму по этому вопросу. Единственная разница между этими двумя показаниями имеется в последнем предложении каждого из них. Гальдер утверждает, что «группа, описанная в Обвинительном заключении, была на самом деле генеральным штабом и верховным командованием германских вооруженных сил», тогда как фон Браухич несколько по-другому говорит о том же самом. Он заявляет, «что в руках тех, которые занимали посты, показанные на схеме, находилось фактическое руководство вооруженными силами». Во всех других частях эти два показания полностью совпадают.

[Вышеуказанный документ следующий:

«Единоличные полномочия и ответственность за военные вопросы в Германии была возложена на главу государства которым до 2 августа 1934 являлся фельдмаршал фон Гинденбург и впоследствии до 1945 Адольф Гитлер.

Конкретные военные вопросы являлись ответственностью трёх родов войск вооружённых сил подчинённых верховному главнокомандующему вооружёнными силами (в то же время главе государства), то есть, армии, флота и воздушных сил. На практике надзор в рамках данной сферы осуществлялся сравнительно небольшой группой высокопоставленных офицеров. Эти офицеры осуществляли такой надзор на основе своих должностных инструкций и в виду своей подготовки, своих должностей и взаимных контактов. Планы военных операций германских вооружённых сил разрабатывались членами этой группы согласно инструкциям ОКВ и представлялись верховному главнокомандующему вооружёнными силами (в то же время главе государства).

На членов данной группы возлагалась ответственность за военные операции в рамках компетентных сфер и они сами подготовляли любые такие операции которые могли быть предприняты войсками на поле боя.

До начала какой-либо операции, члены данной группы между тем собирались и им давались соответствующие указания главой государства. Примерами таких собраний являются речи Гитлера к главнокомандующим от 22 августа 1939 перед началом польской кампании и совещание в рейхсканцелярии 14 июня 1941 перед началом русской кампании».

Состав данной группы и отношения её членов друг к другу показаны на прилагаемой таблице. В руках тех кто занимал должности на таблице находилось действительное руководство вооружёнными силами» — подписано — «фон Браухич».

Трибунал увидит из этих письменных показаний, данных под присягой, что схема, к которой приложено краткое описание, была представлена фон Браухичу и Гальдеру и что оба эти офицера дали клятву в том, что она действительно соответствует организации руководства германских вооруженных сил. Таким образом, показания фон Браухича и Гальдера также полностью подтверждают заявление обвинения о том, что те, кто занимал посты, указанные на этой схеме, составляют группу, на которой лежала главная ответственность за планирование и проведение в жизнь всех мероприятий, связанных с вооруженными силами.

Сейчас я представлю другое показание, данное Гальдером, которое содержит несколько деталей, относящихся к описанию данной группы. Я зачитаю его полностью для занесения в протокол.

«Наиболее важным отделом ОКВ был оперативный отдел. Во многом он был тем же самым, что и генеральный штаб в сухопутных войсках, штаб военно-воздушных сил в военно-воздушном флоте и штаб военно-морских сил в военно-морском флоте. Кейтелю подчинялись ряд начальников отделов, которые имели такие же полномочия, как, скажем, Иодль, но в области планирования и руководства военными действиями их отделы были менее важны и менее влиятельны, чем сам Иодль и его отдел.

Оперативный штаб ОКВ подразделялся на отделы. Из них наиболее важным был отдел, начальником которого являлся Варлимонт. Он носил название отдела обороны страны. Преимущественно этот отдел занимался разработкой стратегических вопросов. С 1941 года Варлимонт, хотя на нем лежали те же обязанности, занимал положение заместителя начальника оперативного штаба ОКВ».

В течение второй мировой войны не было такого объединенного генерального штаба, как «большой генеральный штаб», действовавший в первую мировую войну.

Оперативные вопросы, касающиеся армии и военно-воздушных сил, разрабатывались группой офицеров, имевших высокие ранги. О группе офицеров, имеющих высокие воинские звания, я говорил в своем выступлении 7 ноября (в сухопутных войсках существовал генеральный штаб сухопутных войск, в военно-воздушных силах — генеральный штаб военно-воздушных сил).

Оперативные вопросы в военно-морских силах, флоте даже в течение первой мировой войны, не разрабатывались генеральным штабом, а разрабатывались военно-морским штабом».

Подписано Гальдером.

Трибунал заметит, что это письменное показание прежде всего связано с функциями генерального штаба четырех командований — ОКВ, ОКЛ, ОКХ и ОКМ — и полностью подтверждает включение в эту группу начальников штабов четырех видов вооруженных сил, а также Варлимонта как заместителя начальника штаба оперативного руководства ОКВ в связи с его ответственностью за стратегическое планирование.

У меня имеется другое короткое письменное показание, которое указывает на некоторые другие детали. Трибунал помнит, что наиболее крупным боевым объединением в германских военно-воздушных силах был воздушный флот и что все командующие воздушными флотами были включены в эту группу. Командующие воздушными флотами всегда имели статус высших командных чинов, но они так формально не назывались до 1944 года. Эти факты были изложены в письменном показании сына фельдмаршала фон Браухича. Он был в ранге полковника германских военно-воздушных сил и являлся личным адъютантом подсудимого Геринга как главнокомандующего военно-воздушными силами. Его письменное показание носит номер 9 и представляется под номером США-534, ПС-3705. Я цитирую:

«Командующие воздушными флотами имели такие же полномочия и права, как командующие армиями. В течение войны они не имели территориальной власти и, соответственно, не осуществляли территориальной юрисдикции.

Они являлись высшми командирами подразделений воздушных сил подчинённых им и непосредственно подчинялись главнокомандующему воздушными силами.

До лета 1944 они имели обозначение командующих и после этого главнокомандующих. Это изменение обозначения не повлияло на их функции и ответственность».

Ваша честь, таким образом я завершаю описание состава группы и входивших в нее лиц. Секретариат Трибунала передал мне два запроса, адресованных Трибуналу защитниками данной группы. Мне представляется, что уместно было бы, если бы я ответил на эти запросы теперь, когда речь идет о составе группы. Эти письменные запросы были переданы мне 2 дня тому назад.

Первый запрос поступил от надворного советника Дюльмана, он спрашивает, находится ли состав группы, как она определяется в Обвинительном заключении, в зависимости от воинского звания, охватывает ли она военнослужа — щих, имеющих определенное воинское звание, как, например, фельдмаршал или генерал-полковник.

Ответ на этот вопрос явно отрицательный. Как уже указывалось, критерием членства в группе является занятие данным лицом одного из постов, обозначенных на представленной схеме. Человек входил в группу, если занимал один из постов, вне зависимости от его воинского звания. Воинский чин критерием не является. Фактически, как я представляю себе, все, входившие в группу, имели как минимум звание генерала германской армии, что равнозначно генерал-лейтенанту в американской армии.

Был также задан вопрос, входят ли в рассматриваемую группу офицеры так называемого корпуса офицеров генерального штаба. Ответ отрицательный. В германской армии существовала военная академия, и выпускники этой военной академии относились к роду войск, называемых корпусом офицеров генерального штаба. Они подписывались, например, так: «полковник генерального штаба». Они в основном исполняли должности адъютантов и помощников главных штабных офицеров. Я полагаю, что существовали тысячи таких людей — две или три тысячи, но в группу они не входят. Многие из них были офицерами младших воинских званий. Они не названы в Обвинительном заключении и нет оснований считать их входящими в состав группы в той дефиниции, которая ей дана в Обвинительном заключении.

Второй письменный запрос поступил от доктора Экснера, который заявляет, что у него нет полной ясности по поводу понятия «обербефельсхабер» и утверждает, что, по его мнению, понятием «обербефельсхабер» охватываются главнокомандующие фронтами, командующие группами армий и командующие армиями. Это совершенно верно. Именно эти посты указаны на схеме.

Теперь посвятим несколько минут тому, чтобы рассмотреть тот метод, которым пользовалась в своей работе группа. Во многих отношениях германские военные руководители функционировали таким же образом, как это происходило в военных организациях других стран. Генеральные планы всегда разрабатывались высшими офицерами штаба и их помощниками в сотрудничестве с фронтовыми генералами или адмиралами, которым поручалась реализация этих планов. Решение о проведении соответствующих кампаний, таким образом, выносилось высшим руководством, и понятно, что принятие такого решения включало в себя и политические, и дипломатические вопросы точно так же, как и чисто военные соображения. Когда уже было принято, например, решение о нападении на Польшу, высшие офицеры штаба в Берлине и их помощники разрабатывали генеральные военные планы кампании. Эти генеральные планы передавались командующим группами армий и армиями. Командующие должны были нести ответственность за проведение самой кампании. Затем следовала консультация между высшими начальниками, руководившими боевыми операциями, и высшими офицерами штаба ОКВ и ОКХ для того, чтобы усовершенствовать и отработать планы.

Таким образом, в задачу этой группы входил обмен идеями и соображениями между высшими офицерами штаба ОКВ и ОКХ и командующими, руководившими бое-выми действиями, как это описано в показаниях фельдмаршала Браухича. Это показание от 7 ноября 1945 г. (США-535, ПС-3706):

«В 1939 году, в апреле я был инструктирован Гитлером о том, что нужно начать военные приготовления к возможной кампании против Польши. Немедленно началась работа по подготовке оперативных и передислокационных планов. Затем они были представлены Гитлеру и одобрены им после того, как были внесены те изменения, которые он хотел. После того как оперативные и передислокационные приказы были даны двум командующим группами армий и пяти командующим армиями, имели место совещания с ними относительно деталей для того, чтобы услышать от них их пожелания и соображения. После начала войны я продолжал эту политику и продолжал держать тесный и постоянный контакт с командующими группами армий и командующими армиями посредством личных посещений их штабов, так же как и посредством телефонной, телеграфной и радиосвязи. Таким образом, я был с ними связан и получал их советы и соображения в течение проведения военных операций. В самом деле, это была принятая политика и обычная практика для главнокомандующих — консультация с подчиненными командующими и поддержка постоянного обмена мнениями с ними.

Главнокомандующий сухопутными войсками и его начальник генерального штаба имели связь с группами армий и через них, а также непосредственно — с армиями через группы армий или имели связь по вопросам стратегии и тактики; непосредственно с армиями они связывались по вопросам снабжения и управления территориями, оккупированными этими армиями. Группа армий не имела территориальной юрисдикции. У нее был относительно небольшой штаб, который был связан только с военными операциями. Всеми территориальными вопросами занимался главнокомандующий сухопутными войсками, который и осуществлял юрисдикцию, а не группа армий».

Подписано фон Браухичем.

Дальше идет.

Дополнение к показанию от 7 ноября 1945 г.:

«Когда Гитлер принимал решение поддержать реализацию своих политических целей военным нажимом или привлечением военной силы, главнокомандующий сухопутными войсками, если он вообще был вовлечен в это, прежде всего получал соответствующие устные разъяснения или приказы. Оперативные и передислокационные планы затем разрабатывались в ОКХ. После того как эти планы были представлены Гитлеру, обычно устно, и были одобрены им, следовал письменный приказ ОКВ к трем видам вооруженных сил. В то же время ОКХ начинало передавать оперативные и пере дислокационные планы группам армий и армиям, связанным с этой операцией.

Затем оперативные и передислокационные планы детально обсуждались в ОКХ с командующими группами армий и армий и начальниками их штабов. В течение операций главнокомандующий сухопутными войсками поддерживал постоянный обмен мнениями с командующими группами армий, армиями, а также с более мелкими соединениями, посещая их лично.

Во время войны против России командующие группами армий или армиями неоднократно вызывались Гитлером для консультации. Приказы по всем оперативным вопросам шли от ОКХ к группам армий, а по всем вопросам, касающимся снабжения и территориальной юрисдикции, — от ОКХ непосредственно к армиям».

Подписано фон Браухичем.

Командующие группами армий и армиями принимали участие в планировании и руководили выполнением этих планов, как это отражено в письменных показаниях. Командующие осуществляли также и общую исполнительную власть в тех областях, где действовали их группы армий или армии. В этой связи я прошу Суд обратить внимание на документ ПС-447, который уже был представлен как доказательство под номером США-135. Это директива от 13 марта 1941 г., подписанная Кейтелем и изданная верховным командованием вооруженных сил. Директива устанавливает различные правила по проведению операций против Советского Союза, которые фактически начались несколько месяцев позднее — 22 июня. В самом документе под цифрой 1 Трибунал найдет абзац, озаглавленный «Область операции и исполнительной власти» (второй абзац перевода, первая страница). Там говорится следующее:

«Не предполагается объявить Восточную Пруссию и генерал-губернаторство областью операций. Однако в соответствии с неопубликованными указаниями фюрера от 19 и 21 октября 1939 г. главнокомандующий сухопутными войсками должен быть уполномочен принимать все необходимые меры для проведения в жизнь его военных целей и для обеспечения его войск. Он может передать свою власть командующим группами армий и армиями. Приказы такого рода должны иметь приоритет по отношению ко всем другим обязательствам и должны проходить прежде всех приказов, изданных гражданскими властями».

Следовательно, господа судьи, исполнительная власть, имеющая приоритет по отношению к гражданским учреждениям, возлагалась на главнокомандующего сухопутными войсками с правом передачи ее командующим группами армий и армиями, то есть группе, определенной в Обвинительном заключении.

Четвертый абзац на первой странице того же документа гласит:

«Область операций, возникающая вследствие продвижения армий за границы империи и соседних стран, должна быть, по возможности, ограничена при продвижении в глубь страны. Главнокомандующий сухопутными войсками имеет право осуществлять исполнительную власть в этой области и может передавать эту власть командующим группами армий и армиями».

{292}

Председатель: Будет уместно прерваться.

[Объявлен перерыв до 14 часов]